Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

«Меня⁈ — изумился дух. — Мне что, перед ним на задних лапах скакать? Обойдётся!»

— Спокойной ночи.

Лирка собрала тарелки и вышла. Откровенно говоря, холодность давалась ей очень тяжело. Она была готова спать рядом с хайнесом прямо на полу. Если понадобится, всю ночь читать ему сказки. Или даже эти пошлые любовные романы. Развлекать разговорами, просто молчать, если он уснёт, и следить, чтобы его не мучили кошмары. Но после признания она опасалась проявлять теплоту. Вдруг он только уверится в своём заблуждении? Нет-нет, ни в коем случае не стоит сближаться. И Ирреса отпускать к нему точно не стоит.

«Почему это? — тут же вскинулся дух. — Ты что, подозреваешь, что я сговорюсь с ним? Ну ты и…».

Продолжать не стал. После рождения Ханёна Иррес очень редко бросался в Лирку обзывательствами.

Вернувшись с кухни, Лирка заглянула к хайнесу и начала устраивать постель для себя на диване в гостиной. Боги, как же она устала… Женщина прикрыла глаза и блаженно вытянула ноги. Хотелось вознести благодарность высшим силам за хороший день. Хайнес идёт на поправку, сын рядом, Эдар отделался лёгким ранением… Можно спать спокойно.

— Я чувствую себя узником! — донеслось из спальни.

Лирка перевернулась на бок и спрятала голову под подушку.

Риш бдительно прислушался. Он слышал, как женщина устраивается на диванчике в гостиной, шуршит одеялом и тихо вздыхает. И раздражённо подёргивал ногой. Вот же испытание! Любимая женщина спит в соседней комнате, а он тут один! Спать не хотелось. Он прекрасно отоспался днём, да и в теле бродила какая-то противоестественная бодрость, которой после ранения быть не должно.

Раздался хруст и треск.

— Лирка? — напряжённо позвал Риш.

Тяжкий вздох, мучительный скрип дивана и мягкий плюх, будто что-то большое, но нежёсткое упало на пол.

— Шани? — послышался удивлённый голос Ирреса. — Шани, ты куда? Шанечка, милая…

Дверь в спальню открылась, и через порог переступила медведица.

Риш ошеломлённо распахнул рот.

Гостья неспешно прошла внутрь, подошла к его постели и опёрлась передними лапами на её край. Громадная, плюшево-косматая, в сиянии магического светильника она выглядела совершенно чёрной. С трогательными кудрями — завихрениями тьмы — на брюхе. Осмотрев лежбище, медведица презрительно фыркнула — Ришу даже стало неудобно, что кровать маловата, — и потопала в центр комнаты, где и развалилась на ковре. Раззявив пасть в чудовищном зевке, она перевернулась на спину и потянулась лапами в разные стороны. Короткий хвост вильнул, и медведица с удовольствием потёрлась башкой о ворс.

Сов внутри замер в восторге, пялясь на богатство, которое им досталось. В воспоминаниях «птичка» было немного меньше. Сейчас, глядя на неё, Риш понимал, что гнездо придётся переделать. Оно, может, даже и не развалится, когда самочка в него влезет. Но что-то из него точно будет торчать. И Риш подозревал, что торчать будет он сам. Как крышка на горшке.

Риш перевёл взгляд на Ирреса, замершего на пороге.

— Чего? — недовольно отозвался тот. — Ты хотел спать с Лиркой в одной комнате? Ну вот спи теперь!

Глава 7

Силы слабых

Крохотное сердечко продолжало размеренно стучать в груди. Теперь его пульс был единственной заботой А-ары, которая не знала, что делать дальше. Подняв голову, женщина с отчаянием посмотрела на бледный лик волчака, заглядывавшего в прореху в крыше, и беззвучно зашевелила губами, обращаясь к нему с мольбой. Но почти тут же плотно сжала губы. Ей не к кому было обратиться за помощью, а упоминать Господ она боялась даже в мыслях. Она и на старое капище пришла лишь потому, что его считали проклятым местом, обделённым вниманием Господ. И, похоже, поступила правильно, ибо голос в голове дрожал от испуга и угрозами и мольбами пытался вынудить её найти другое пристанище.

А-ара очнулась в Арван-Ё глубокой ночью. Судя по положению светил — те сдвинулись по небу на какую-то пядь, — в бессознании она провела не так уж много. Опомнившись, она тут же прижалась ухом к спинке куницы и с радостным изумлением услышала стук сердца. Впрочем, радость длилась недолго. А-ара сразу осознала весь ужас той безысходности, в которой оказалась. Единственная радость — рана на шее То-нии затянулась, и шёрстку зверя стягивала короста, к которой А-ара боялась прикасаться, чтобы не пустить кровь вновь. Она и не знала, кого или что благодарить: то ли невероятную звериную живучесть, то ли собственные силы… Но То-нии продолжала дышать. Правда, так и не пришла в себя.

А дальше перед А-арой встал… выбор?

Вся горечь осознания была в том, что не было даже выбора. Хоть какого-то, самого плохонького! Им некуда было возвращаться. Некуда идти. Не было ни единого живого существа, которое могло бы приветить их и оказать хоть какую-то помощь. Остаться на земле салея-са? Девушку подёрнуло томительным ужасом. Про соседа часто говорили пренебрежительно, но и о творящихся здесь ужасах любили почесать языками. Сторона совершенно незнакомая, чуждая и страшная! Они точно здесь умрут. Но и в Лесу в одиночку может выжить только бывалый охотник или шаман. А они…

Слёзы подступили к глазам, но А-ара поднялась на ноги, прижимая к груди тёплое тельце То-нии, и, шатаясь, направилась прочь. Дорогу к гигантскому пруду она нашла не сразу: путь немного изменился из-за обвалившихся стен. Испуганно озираясь, девушка торопилась покинуть страшное место — могилу славного города Арван-Ё. О, теперь она была уверена, что эти развалины именно могила, как то самое старое капище, которое суеверно обходили стороной.

Пока она спускалась по лестницам, ей всё время чудилось, что за ней кто-то идёт. В столь густой тьме девушка не могла ничего толком рассмотреть — как же ужасна ночь в землях салея-са! — и ещё больше торопилась и спотыкалась. Иногда А-аре чудилось, что позади кто-то хрипит, и страх постёгивал её ещё сильнее. Добравшись до лошадей, она хватила первую попавшуюся и едва не умерла от страха, услышав мужские голоса, доносившиеся откуда-то с другой стороны пруда. Звучали они непонятно и, отражаясь от водной глади, ещё и очень жутко. Вскочив в седло, А-ара пустила лошадь в ночную тьму, не выбирая дороги. Благо умная животина помнила путь, и волчак даже на ноготь сдвинуться не успел, как перепуганная девушка оказалась на окраине травяной реки, тёмной полосой отделявшей Лес от грани мира. Ей всё ещё чудилось, что кто-то следует за ней, и А-ара, не думая о том, что её могут заметить охранители грани, пустила лошадь во всю прыть к светящимся деревьям.

О, какое же это