Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

свербела мысль, что вспомнилось не всё. Свиток он прочитал вскользь и быстро отбросил, больше не возвращаясь к нему. Но не могло же быть всё так просто? Иначе желающих стать последователями заключённых Господ было бы куда больше. Даже самый слабый из них мог дать столько силы, сколько никогда не было у самого могучего из шаманов. Почему же так мало желающих? Или же знание, что попало в руки Ёты, старательно прячут от глаз смертных?

Голову опять пронзила боль, и Ёта поморщился. На лоб легла утешающе прохладная ладонь И-тоны. Ёта столкнулся с её встревоженным взглядом и внутренне содрогнулся, вспомнил искажённое яростью лицо А-ары. Женщины слабы и никчёмны. И слабость эту передают мужчинам.

Отец рядом с женщиной всегда был слаб. Но он, Ёта, не будет.

Решительным движением головы он сбросил ладонь И-тоны.

К наступлению ночи А-ара успела поплакать, забыться тревожным сном и наконец принять шаткое, крайне неуверенное решение идти туда, куда скажет Господин. То-нии одна не дойдёт, да и не может А-ара её оставить. Самой А-аре возвращаться всё равно некуда. Она была убеждена, что в становище её ждёт смерть. Какая разница, где умирать? В Лесу у неё хотя бы есть надежда, что она дойдёт. Всё же Господин обещал показать дорогу. Он уверяет, что у неё есть силы, много-много сил, и она может справиться с любой опасностью. А Лес хоть и страшен, но щедр, с голода они не умрут.

Из развалин девушка выбралась, когда небо залила густая чернота и на нём стали появляться зелёные завихрения. То-нии она устроила у себя под рубашкой на груди, цепочку запихнула за отворот сапожка, побоявшись нести её в руках или цеплять к одежде. Держать драгоценность под пяткой было как-то спокойнее. А-ара пожалела, что, бросая лошадь, не подумала забрать хотя бы бурдюк с водой. Благо, что в Лесу вода есть везде. Только не всякую можно пить.

«Север, нам нужен север!» — радостно вещал Господин.

А-ара до ужаса боялась, что по пути им кто-то попадётся. Женщина в одиночестве посреди Леса… Она не сможет оправдаться, не сможет объясниться.

«Ты сильна! — в который раз повторил Господин. — Ты способна стереть здесь всё в прах! Тебе нечего бояться!»

Но А-ара боялась. Может, она и способна стереть «здесь всё в прах», но не знала, как это сделать.

Ночью по Лесу пробирались только углядатаи. Даже охотники, не успевшие до наступления тьмы вернуться домой, предпочитали ночевать под благодатным краснолипником, а не выслеживать зверя. А-ара шарахалась от каждого шороха и надолго замирала, вслушиваясь и всматриваясь. Увы, Господин мешал, поторапливая её, зудел и не давал слушать. А-ара боялась ему перечить, но вот лисичка внутри бесновала, Господин её раздражал, она хотела вцепиться в него зубами. Внутренний шум сильно отвлекал.

Возможно, поэтому А-ара ничего не услышала, когда на неё набросились со спины.

Сильный толчок, и она полетела наземь. Только и успела выставить вперёд руки, чтобы не придавить То-нии.

— Женщина! — жадно прошипели за спиной, и девушка, испуганно вскинувшись, обернулась.

Позади стояли двое мужчин. Даже в сияющей темноте было видно, насколько они грязны и оборваны. Волосы свисали гадостными немытыми сосульками, ноги босы, а на лицах всё явнее и явнее проступало похотливое выражение. А-ару холодом обдало изнутри.

«Бей их силами!» — орал Господин.

— Гладенькая смотри какая, — один из мужчин облизнулся. — Из становища загуляла…

Он двинулся к ней, но его товарищ, нервно осмотревшись, зашипел:

— Постой ты! Вдруг он тут. Запретил же.

— Они наших баб значит могут, а мы нет⁈ — взвился от бешенства первый.

«Чего ты медлишь⁈»

А-ара от ужаса онемела. Из головы вылетели даже те крохи знаний, которым её когда-то обучил отец. Первый оборотень бросился к ней, и девушка, глухо ахнув, попыталась отползти. Жилистые пальцы больно вцепились в щиколотку, и она ощутила, как мужчина тянет её на себя и жадно щупает, лапает её ноги через нательные штаны. Она забрыкалась, мужчина глухо зарычал…

— Что вы творите⁈ — казалось, даже листва дрогнула от яростного шипения.

Лапающий А-ару оборотень откатился в сторону с такой поспешностью, словно девушка превратилась в огнежорую змею.

— Как посмели⁈

— Они наших могут, а мы… — дрожащим голосом начал оборотень.

— А мы нет! Я же сказал, никого не трогать, ни к кому не подходить! Если она не вернётся в поселение, её будут искать и могут найти нас. А она теперь не вернётся!

А-ара тихо заскулила от ужаса, поняв, что кошмар не кончился, что с ней сейчас произойдёт что-то плохое.

«Ты жрица рода Арван! Хватит трусить, безумная!»

И тут на груди шевельнулась куница. А-ара мигом пришла в себя. Её всё ещё колотило от страха, но она вспомнила, что сейчас от её решимости зависит не только её жизнь. И, поднявшись на корточки, развернулась, чтобы видеть противника.

Тот смотрел на неё светящимися зелёными глазами. Смотрел с досадой и сожалением. Ладонь его уже легла на рукоять ножа. Но, когда он увидел А-ару, с губ его сорвался изумлённый вздох.

Сама девушка узнала его не сразу. Сложно было признать в этом жилистом, уверенно стоящем на ногах мужчине пленника-крысака, которого она выволокла из ямы.

Поражённые, они продолжали глядеть друг на друга. Крысак осмотрел её всю и опять уставился в глаза. Девушке казалось, что он молча спрашивает её о чём-то. И её губы против воли задрожали, на глазах заблестели слёзы.

Крысак отпустил рукоятку ножа и обернулся к оборотням, замершим жалким сгорбленными фигурами.

— Это наша сестра, — холодно сказал он им. — Она пойдёт с нами.

Глава 8

О безумных

Просыпаться не хотелось. Сон был так крепок и сладок, что Лирка не находила в себе никакой воли, никакой силы, чтобы открыть глаза. Разум уже тревожно ворочался, напоминая, что у неё служба, у неё не кормленный Ханён, ворчливый Иррес наверняка засиделся и истосковался…

— … после Древних войн нас много таких набралось, безумных.

Глаза Лирка не открыла, но прислушалась.

Похоже, Иррес всё-таки ушёл к хайнесу. Ах, да, ещё её ждёт больной хайнес… Навалились воспоминания о последних днях, и женщина сильнее вдавила голову в подушку, от которой так приятно пахло свежестью, почти морозной. Ещё пара минуточек, ещё чуть-чуть…

— А почему сошли с ума? Да ещё и столько… Вас прокляли? Наказали за что-то?

— Да если б кто знал, давно бы уже все в разум пришли! — огрызнулся Иррес. Помолчав, он неохотно добавил: — Не так уж много, если сравнивать с общим числом духов. Двести