Фермер для городской. Стратегия очарования - Ксюша Федотова

поскреб затылок. — А что ей подарить-то? Цветы — банально, да и веники эти полевые она небось в гробу видала после московских оранжерей. Сладкое она не ест, фигуру бережет...»

И тут его осенило. Книга!

Та самая книга, которую Вика потеряла на диком пляже, когда в полном ужасе убегала от внезапно вынырнувших из кустов нудистов. Григорий нашел ее на следующий день, бережно припрятал на полке в шкафу, но всё не решался вернуть — повода не было. А сейчас — самый подходящий момент.

Он зашел в дом, достал книгу, заботливо сдул с обложки невидимые пылинки и решительно зашагал к соседскому крыльцу.

А Вика в это время кружила по своей кухне, обнимая теплыми ладонями кружку с кофе. Перед глазами до сих пор стоял Гриша — взъерошенный, сонный, смешной, с огромной совковой лопатой наперевес, готовый крушить чердачных монстров ради ее спокойствия. В нем не было ни капли столичного лоска, фальшивых комплиментов или двойного дна, от которых ее тошнило в Москве. Он был настоящим. Прочным. Надежным, как скала.

«И чего я из себя недотрогу строю? — подумала Вика, глядя в окно на аккуратные козьи загончики. — Мужчина видный, хозяйственный. Сыроварню вон поднимает. Ну да, колючий, но со мной — мягкий, как шелк... Надо решаться».

Она решительно взяла со стола телефон и набрала номер своего московского риелтора. Елена Сергеевна ответила после второго гудка, ее голос источал профессиональную прохладу.

— Да, Виктория. По поводу вашего дома в Кыше?

— Да, Елена Сергеевна, — твердо выдохнула Вика. — Решила продать участок.

— Вот как? И кто покупатель?

— Все тот же — Григорий Кузнецов. Я хочу, чтобы вы подготовили все документы на его имя. Оформите всё как положено, вышлите мне на подпись, но... пока идет регистрация, не отправляйте ему уведомлений. Я хочу сама отдать ему готовые бумаги. Пусть это будет сюрприз.

Риелтор на секунду замялась, удивленная такой конфиденциальностью, но скандалить не стала:

— Хорошо, Виктория. Сделка между физлицами, документы подготовлю к концу недели. Придется подъехать в город на подписание.

— Да, без проблем. Спасибо.

Вика нажала отбой и опустила телефон. Сердце бешено колотилось. Она только что добровольно отдала те самые сотки. «Я готова, — подумала она, чувствуя, как по телу разливается странное, щемящее тепло. — Правда готова. Лишь бы все это не было ошибкой. Лишь бы он правда... любил меня, а не просто ждал эту землю».

Сомнения трусливо зашевелились внутри. А вдруг вся его забота — лишь тонкий расчет? Вдруг он просто тактично выжидает, пока городская дурочка растает?

В поисках успокоения Вика побрела по комнате, разглядывая старые отцовские вещи. Стопки пожелтевших журналов, старые письма, глупые сувениры. На комоде стояла тусклая рамка — фотография отца в молодости. Он стоял на этом самом крыльце, молодой, крепкий, дерзкий, с удилищем на плече и точно такой же упрямой складкой у губ, как у самой Вики.

— Пап... — тихо прошептала она, прижимая снимок к груди. — Мы с тобой так и не научились говорить нормально. Вечно гордость глушила. Но я знаю, ты желал мне счастья. Пожалуйста... дай мне знак. Если Григорий — это моя судьба, если ему можно верить... просто дай мне знать.

Она закрыла глаза, вслушиваясь в утреннюю тишину. За окном лениво запел петух, прошуршал ветер в кронах старых яблонь. И в эту самую секунду в дверь уверенно, громко постучали.

Вика вздрогнула. Распахнула глаза, поставила рамку на место и почти бегом бросилась в сени.

На пороге стоял Григорий. Всё в тех же стоптанных сапогах, плечистый, огромный, заслоняющий собой солнце. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, держал книгу.

— Вот, — хрипло выдав заготовленную фразу, Гриша протянул ей томик. — Нашел на пляже тогда. Ну, когда ты от этих... нудистов бежала. Подумал... лежит в песке, мокнет. Тебе, наверное, нужная вещь. Ты ж читать любишь.

Вика опустила взгляд на обложку и почувствовала, как перехватило горло. Это была ее московская книга по психологии с кричащим названием: «Как прийти в себя после расставания: 30 шагов к новой жизни». Обложка была аккуратно протерта от речного песка, а замятые уголки расправлены огромными, мозолистыми пальцами фермера.

— Гриша... — ее голос дрогнул, а к глазам мгновенно подступили горячие слезы. — Ты... ты все это время ее хранил?

— Ну да, — он смущенно переступил с ноги на ногу, не понимая ее реакции. — Думал отдать, да всё случая не было. Ладно, я пойду. Там козы... загон чистить надо.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — Это... это лучший подарок.

Григорий несмело улыбнулся, резко развернулся и почти бегом двинулся к своей меже, пряча пылающее лицо.

А Вика так и осталась стоять в дверях, прижимая книгу к сердцу. Знак. Это был самый чистый, самый честный знак на свете. Человек, который хочет тебя обмануть, не станет бережно вычищать песчинки с глупой книжки. Он не будет помнить такие мелочи.

Она вернулась на кухню, села на стул и провела пальцами по глянцевым буквам. Книга открылась сама — на замятой странице, которую она читала в свой самый первый, тяжелый день в Кыше. Строчки за заглавным шрифтом гласили:

«Самое сложное после предательства — заново научиться доверять. Страх шепчет нам, что за любой заботой кроется обман. Но закрывая сердце от боли, мы закрываем его и для счастья. Иногда нужно просто рискнуть и поверить тому, кто рядом».

Вика подняла глаза и посмотрела в окно. Там, за сломанным штакетником, на своем крыльце стоял Григорий. Он смотрел в сторону ее дома, огромный и одинокий, и в лучах утреннего солнца его фигура казалась нерушимой.

— Спасибо, пап, — тихо улыбнулась Вика, вытирая со щеки случайную слезу. — Я поняла. Он тот самый.

Глава 12. Свидание по расписанию

Вика проснулась с твёрдой уверенностью: пора брать всё в свои руки. Отец дал знак, а значит, все сомнения и прошлые обиды пусть идут лесом. Она нашла своего мужчину, и теперь не собиралась смиренно ждать, пока этот суровый фермер созреет для решительных действий.

Она поднялась, умылась и, взглянув на свое отражение в зеркале, решительно улыбнулась.

— Сегодня всё будет по-моему, — сказала она себе. — Хватит бояться. Я действую.

Не теряя запала, Вика перешагнула через брешь в заборе и направилась к дому соседа. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, но отступать было поздно. Она уверенно постучала в тяжелую деревянную дверь. Григорий открыл почти сразу. Он был в старой рабочей футболке, с каким-то хитрым инструментом в руках и со следами мазута на плече.

— Гриша, — выдохнула Вика без лишних предисловий. — Чем ты