Черно-белые чувства - Дарья Волкова

Артем еще какое-то время смотрел на белый лист перед ним. И резко отодвинул.

— А давайте, вы меня на испытательный срок возьмете?

— А без него как? Это в трудовом контракте предусмотрено, — главврач, как будто, и не слишком радовался. — Ну, раз передумал, давай завтра с утра приходи — буду тебя в курс дела вводить. А сейчас, извини, некогда.

Потом Артем так и не смог себе объяснить своего решения. Наверное, просто захотелось перемен. Чтобы перестало все вокруг быть серым.

* * *

Он замер на пороге ординаторской. И тут же оглох: кто-то дунул ему прямо в уху пищалкой. Вот как они об этом узнали, как?!

— С днем рождения, Артем Александрович! — выдохнула ему на другое ухо Галя.

Тьфу ты! Он совсем забыл про свой день рождения. Он про них не вспоминал с того… с того самого времени. Нет, с утра еще помнил — потому что мама позвонила, поздравила. А потом день закрутил, завертел, то экстренная, то разговор с главврачом. А тут в ординаторской стол уже накрыт: бутерброды, фрукты, бутылки — и не только с минералкой.

— Народ, вы чего? — Артем растерялся. — Еще день рабочий не кончился. Да и вообще…

— Не нуди, дорогой именинник, — его обнял Наум Николаевич. — Или нужно говорить — уважаемый начмед?

В ординаторской повисла тишина. Все взгляды были устремлены на Артема. А что ему сказать, кроме правды? Он вздохнул.

— Налейте, что ли, начмеду, — и, перекрикивая поднявшийся гвалт. — Соку. Соку мне налейте!

— Да кто такое дело соком отмечает? — Наум Николаевич взял бутылку с коньяком, налил в пластиковый стаканчик на один палец. — Держи, начмед, я твою терапевтическую дозу знаю.

* * *

Неожиданно устроенный ему праздник, чисто символические пятьдесят грамм коньяка от Наума Николаевича, разговор с Москвиным — все это так закрутилось и перемешалось в голове у Артема, что теперь в ней шумело. Поэтому Артамонов решил пройтись пешком пару кварталов. Но эти благие планы разрушились негромким женским голосом в спину:

— Артем Александрович, можно вас?

* * *

Погода стоит премерзкая. Когда уже тепло придет, и зеленые листочки появятся? Достала эта серость.

Тая, пока ждала Артамонова, успела замерзнуть. Может, от того, что ждать пришлось долго — врач уже давно должен был закончить работу, но почему-то никак не выходил. Может, от того, что не успела сегодня пообедать, да и с завтраком не сложилось — не было аппетита, и сейчас Тая чувствовала, как животе урчит от голода. А может, от того, что внутри было холодно. Пусто и холодно, словно забрали что-то важное.

Она не сразу узнала его. Скорее, просто обратила внимание на высокую мужскую фигуру. И только потом сообразила, что это, скорее всего, Артамонов. И бросилась догонять.

Он тоже серый, под стать пейзажу вокруг. Темно-серые джинсы, темно-серая куртка. Только кроссовки — белые почти ослепительно. Неожиданно. И неожиданно большие. Похоже, у Артамонова большой размер ноги.

Так, стоп. При чем тут Артамоновские ноги?! Таисия прибавила шагу и окликнула его.

Он обернулся. На его лице промелькнуло такое выражение, что его срочно захотелось забыть. А еще, снова, в который раз за последние дни — втянуть голову в плечи.

— Снова вы?

Начало разговора не очень. Но честное. Снова Тая, да. Они ведь уже один раз виделись, поэтому Артамонов имеет право на это самое «снова».

— Что угодно?

Таисию неожиданно даже позабавило это с налетом ретро «Что угодно?». У Артамонова приятный тембр голоса, умеренно низкий и чуть хрипловатый. Мозг упорно цеплялся за какие-то странные детали в облике врача — то за размер ноги, то за голос.

— Артем Александрович, я хотела бы с вами поговорить.

— Ваш… жених больше не лечится в нашей больнице. И я не имею к нему ни малейшего отношения.

Ей показалось, что он сейчас отвернется и уйдет, поэтому ответила торопливо.

— Я знаю! И… И он мне больше не жених.

У Артамонова виртуозно вздернулась вверх бровь — широкая, густая, красивая. И, да, он брюнет, вдруг запоздало заметила Тая. На улице довольно холодно, но он без шапки. Густые темные волосы. Наверное, вьются, если отрастут длиннее. И серебряные искры на висках, которые бьют контрастом с достаточно молодым лицом. Да почему же ее так некстати пробивает на детали во внешности Артамонова?!

— Вы пришли сюда специально, чтобы сообщить мне эту новость?

Ни в его взгляде, ни в выражении лица, ни в тоне, ни в самих словах — нигде не было ни малейшего желания продолжать этот разговор. Таисия считала это безошибочно.

— Я пришла попросить у вас прощения.

Теперь в его лице отчетливо промелькнуло удивление.

— За что?

— За то… — Тая замолчала. И в самом деле — за что? Она была уверена, что ей надо, необходимо увидеться с Артамоновым. Как только узнала, что вся та история с аварией — правда, эта уверенность поселилась в Таисии явно и плотно. Но только сейчас она задала себе вопрос: «Зачем?». Чтобы извиниться — тогда за что? За то, что предложила денег? Да, за это тоже.

— За то, что предложила вам денег. Извините. Это было некрасиво.

Артамонов смотрела на нее, наклонив голову. С каким-то совершенно странным, непонятным выражением. Какие же у него глаза все-таки… Необыкновенные. Необыкновенно красивые. Серые. И темные-темные ресницы. И такой мягкий, почти детский рисунок губ на фоне крепкого широкого подбородка. Да что же такое?! Она же извиняться пришла! Тая моргнула, отводя взгляд.

— Это все?

Как холодно. Равнодушно. Тая заставила себя снова посмотреть на Артамонова.

— Нет.

— Что еще?

— Я хочу попросить у вас прощения за то, что сделал Павел.

Теперь он моргнул. Даже слегка отклонился назад.

— Вы серьезно?

— Да. Это… это ужасно. Простите, и…

Он вдруг расхохотался — хрипло. Его смех прозвучал как-то жутковато.

— Вы серьезно? Вы сейчас серьезно?! Думаете, ваши извинения могут что-то… — он снова зашелся хриплым смехом, похожим на кашель. Резко перестал смеяться. Задышал глубоко и часто. — Идите вы к черту!

Они смотрели друг на друга. Молча. Оба почему-то часто и тяжело дышали. Тая не знала, о чем думал Артамонов, а она думала о совершенно странном. О том, что ее отчитывает, на нее кричит, ее прогоняет — в общем, очень неприятно разговаривает с ней — очень привлекательный мужчина. И это почему-то сейчас отодвигает на задний план все. Вообще все.

— Артем… — Таисия сделала паузу, прежде чем добавить его отчество. Ей вдруг очень захотелось хоть раз назвать его