Черно-белые чувства - Дарья Волкова

— Если можешь — прости.

Он больше ничего не сказал. Она тоже молча вышла из палаты.

Думать Тая не могла. В горле комком что-то стояло — то ли слезы, то ли не сказанные слова.

Потом почему-то долго стояла у машины. Машина… Машину тоже надо вернуть.

Таисия долго и напряженно думала над тем, как вернуть Халяевым машину — будто это было самым важным. И решила, что она сейчас вернется на работу, поставит автомобиль на закрытую парковку у администрации, а ключ… ключ передаст Нелли Константиновне.

И, наверное, Тае надо менять работу.

И, совершенно точно, надо, необходимо еще раз поговорить с Артамоновым.

Таисия села в машину. Все, поехали. Надо действовать. Думать пока больше невозможно.

* * *

Таисия исполнила свой план. Поставила машину на закрытой парковке. Всерьез задумалась над тем, не загнать ли машину на мойку, перед тем, как отдавать, потом махнула рукой. Не такой уж автомобиль и грязный. Сейчас Тае важнее отдать ключ и документы от машины. Они будто жгли ей — руки, карман, душу.

Непонятно, что поняла и подумала Нелли Константиновна, но уставилась на протянутое — ключ и свидетельство о регистрации — с таким ужасом, что это могло бы показаться комичным. Если бы Тая не утратила временно способность смеяться.

— Тая, девочка… — зашипела Нелли Константиновна конспиративным шепотом. — Ты что делаешь, одумайся…

«Покайся, Иваныч, тебе скидка выйдет» — полезли в голове снова цитаты, и снова не к месту. Люди, которым покаяние обязательно, это самое покаяние отрицают — вот в чем фокус.

— Все хорошо, — абсолютно бездумно, не чувствуя ни губ, ни лица, улыбнулась Таисия. — Просто передайте это Анне Евгеньевне.

Развернулась и пошла работать. Заявление на увольнение она напишет завтра. За сегодня и так слишком много всего произошло.

* * *

Халяевы не появились в ее жизни до конца рабочего дня, хотя Тая ничего не могла с собой поделать — то и дело проверяла телефон. Первоначальный шок от собственного поступка отступил, и пришли мысли про самые простые базовые вещи. Ладно, машину она вернула. А дальше? Что дальше? Должна же быть какая-то реакция от несостоявшихся родственников?

А ее не было. Ни сообщения, ни звонка. Ни-че-го. Таю угнетало это подвешенное состояние, но не проявлять же инициативу самой? Мол, не хотите мне ничего сказать на прощание?

Потом она ехала в переполненном автобусе, и это тоже с непривычки угнетало. Как быстро Таисия привыкла к персональному автомобилю, к повышенному комфорту. Ко всему, что дало ей знакомство с Халяевыми. А ее, оказывается, «взяли в семью». Тая поморщилась от того, что ее кто-то сзади сильно толкнул.

Нет, об этих словах Павла она пока думать не будет. Они взяли — их дело. А Таисия никуда себя «взять» не позволяла. Жила как-то до Паши — и дальше будет. Без машины. Без персонального места на парковке. Без дорогих ресторанов. Без всего этого, что ей, в общем-то, не по статусу.

Раз она оказанное благодеяние не оценила.

Таю еще раз толкнули, и она постаралась ближе прижаться к окну. Надо привыкать. Ее место здесь, а не закрытой парковке возле администрации. Рядом с такими, как Артамонов.

Вот о нем думалось… Нет, не то, чтобы легко. Жадно, скорее. И мысли ее устремились именно в этом направлении.

Теперь, когда сомнения отпали, Тая думала об Артамонове с каким-то странным чувством. Она ни к кому такого не испытывала. Она до этого и не встречала таких людей. Что он чувствовал тогда, в ту ночь, когда ему на операционный стол положили того, кто убил его семью? Ну, убил же, надо называть вещи своими словами. Вспомнились снова Пашины слова про «прирезал» и «придушил». Оказывается, не только так можно человека лишить жизни.

Тая поежилась, потом пригляделась к мелькающему за автобусным окном городскому пейзажу. Скоро же ее остановка! Надо пробираться у выходу.

Позже, поправляя на себе одежду после энергичного покидания автобуса, Тая вернулась мыслями к Артамонову. И вспомнилась их встреча. Тогда Таисия совсем ничего не знала о том, кто это подходит к ней. Для нее это был просто врач, который оперировал Пашу.

Тая шла к дому и вспоминала свои первые впечатления от Артамонова. Она не соврала Паше — Артамонов ей понравился. Он внушал… доверие. Первое, что Тая почувствовала, когда увидела его — она успокоилась. Весь его облик говорил о том, что он профессионал. Надежный профессионал. Конечно, это все было до того, как… Как Тая все испортила своим предложением денег. Хотя… Наверное, он был настроен к ней негативно сразу. Ведь для него она была представителем тех, кого он ненавидел. Не мог не ненавидеть.

И все-таки спас.

Удивительный человек.

И привлекательный мужчина. Тая осознала это так внезапно, что даже остановилась. Потом тряхнула головой и пошла дальше.

Было странно думать об Артамонове именно так. Как о привлекательном мужчине. Но фактов о нем это не отменяло. Он высокий, у него красивая мужская фигура — широкие плечи, сильные руки, правильная осанка. И глаза необычные — серые в обрамлении густых черных ресниц. Он, наверное, брюнет — в шапочке цвет волос было не видно. Впрочем… Тая вспомнила те фото, что видела в Интернете. Да, точно, брюнет.

И он гораздо привлекательнее Паши.

Тьфу, черт, Таисия, о чем ты думаешь! Ты сегодня бросила жениха. А теперь рассуждаешь о том, что он менее привлекательный, чем другой мужчина. А этот самый мужчина, между прочим, во время вашей единственной встречи смотрел на тебя с презрением — если ты вдруг забыла.

Ну, так-то, имел право. Но Тая вдруг поняла, что встреча с Артамоновым ей необходима как воздух. Ей, именно ей. Для того, чтобы…

Она непременно поймет, для чего. А пока ей надо разобраться, как ей встретиться с Артемом Артамоновым. И Тая достала из сумочки ключи — она дошла до дома.

* * *

Михаил Юрьевич объявился на следующий день, около десяти. Тая как раз разгребла текучку и задумчиво смотрела на белый лист, лежащий перед ней. Надо писать заявление об увольнении, но она почему-то не могла решиться.

Таисия чувствовала, даже будто слышала, как вокруг нее клубятся сплетни. Видела косые, исподтишка взгляды. Она и раньше ощущала к себе повышенное внимание. Ну а как же, будущая невестка вице-губернатора. Но сейчас любопытство было иное. Какое-то болезненное. Так смотрят на уродов или инвалидов.

Зазвонил телефон, стоящий на столе. И, когда Таисия взяла трубку, там ровным