Будешь моим - Дарья Беженарь

— Я еду с вами? — с надеждой поднимаю глаза.

— Не угадала, — брат хитро улыбается. — Ты переезжаешь на две недели к Вано и Тиму.

Я замираю, переваривая услышанное. Рот сам собой приоткрывается.

— Что, прости? — переспрашиваю, будто ослышалась.

— Я попросил Вано временно переехать сюда — присмотреть за тобой. Но у него сейчас гостит брат, и он отказался. Так что тебе придётся на две недельки пожить у них, — терпеливо объясняет Марат, словно разговаривает с ребёнком.

Я не верю своим ушам. И не знаю, как реагировать: радоваться или нет?

С одной стороны, я, конечно, очень даже не против провести две недели рядом с ним. Но, с другой… Он меня сейчас ненавидит и, уверена, даже общаться со мной не будет. Но там же есть его брат. Может, хоть с ним получится наладить контакт.

Не от скуки же мне умирать здесь теперь! Подруг больше у меня нет. Родители уехали, вот и брат уезжает с Ясей.

— И Ваня на это согласился? — осторожно уточняю я.

— Ну конечно! Он же как брат мне. Кто, если не он, за тобой присмотрит с самоотдачей, не уступающей моей? — Марат широко улыбается, явно довольный своим решением.

Да уж…

— Ладно. Какие варианты у меня есть? — пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличной. — Я ведь не могу отказаться, я правильно понимаю?

— Не-а, — отрицательно качает головой брат.

— Тогда пойду собирать чемоданы. Вам хорошего отпуска с Ясей, — выдавливаю улыбку.

— Я подожду тебя. Сам отвезу к ним, — встаёт из-за стола брат.

— Окей, — киваю и разворачиваюсь к лестнице.

Поднимаюсь в свою комнату. Достаю чемодан. Машинально кидаю в него вещи. Неужели в глазах родителей и брата я настолько безответственная, что лучше отправить меня жить к двум мужчинам, чем разрешить пожить одной?

Ну, Марат же так уверен в Ване — он и мысли не допускает о том, что между нами могло бы что-то быть.

Интересно… Ваня такой честный со всеми. Что же он не сдал меня Марату за мои ставки? Пожалел? Вряд ли…

Выхожу из комнаты, спускаюсь к брату. Он забирает чемодан. Садимся в машину и едем в мой временный дом. Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее я нервничаю — ладони потеют, а в груди нарастает тревожное ощущение.

Но Вани, как оказалось, дома нет. Нас с улыбкой встречает его брат.

— Привет! — радостно произносит он, отступая в сторону. — Заходи! Марат, ты тоже заходи.

— Нет, я поеду, — улыбается брат. — У нас ещё куча дел перед отпуском.

Марат прощается с нами садится в машину и уезжает.

— Проходи, не стесняйся, — Тимур забирает у меня чемодан.

Захожу в дом, чувствую себя котёнком, которого хозяева отдали соседям на время отпуска.

— Мы с тобой в прошлый раз как-то не успели познакомиться. Я Тимур. Можешь называть меня Тим, — улыбается он.

Милый парень. Улыбчивый. И так похож на Ваню, что сердце замирает, глядя на него.

— Малика, — протягиваю ему руку. Он пожимает её.

— Пойдём, покажу тебе твою комнату, — говорит Тим.

— Спасибо, — тихо отвечаю я.

Иду за ним. Тим открывает дверь в конце коридора:

— Вот, располагайся.

Захожу внутрь. Милая небольшая комната: бежевые обои с неброским геометрическим узором, кровать с постельным бельём того же оттенка. Шкаф, комод. У окна — небольшой письменный стол и стул.

— Спасибо, что приютили, — пожимаю плечами. — Как ты понимаешь, я такая безответственная, что меня родители не могут и на день оставить одну.

— Они просто за тебя переживают, — мягко отвечает Тим. — Не воспринимай это с обидой.

— Да я и не обижаюсь, — говорю устало. Подхожу к зеркалу над комодом и замираю. Боже, на что я похожа! Я ведь даже не посмотрела на себя перед выходом. Глаза красные, уставшие, под ними тёмные круги. Вид в целом какой-то болезненный, измождённый. На голове — наспех завязанный хвост, несколько прядей выбились и липнут к щеке. Жуть, короче.

Отворачиваюсь от зеркала.

— А где Ваня? — тихо спрашиваю, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более небрежно.

— Уехал на работу.

— Ясно, — киваю, опуская взгляд. Сажусь на кровать. Не спешу разбирать чемодан. Вдруг он сейчас приедет и выгонит меня? Может, он согласился чисто чтобы Марат не задавал вопросов и не обижался на него?

— Я собрался ужин готовить. Хочешь со мной? — спрашивает Тим, присев на письменный стол.

— Хочу, — немного оживаю, встаю с кровати.

Я так и иду, не приведя себя в порядок. Не помню, когда в последний раз я появлялась на людях без макияжа — и меня это не парило. Кажется, вообще никогда. Разве что в далёком детстве. Но я и тогда умудрялась таскать мамину косметику.

Мы заходим на кухню. Она большая и светлая.

— Что будем готовить? — спрашиваю, оглядываясь.

— Брат говорил, что хочет плов. Я спросил у мамы рецепт. Вот хочу порадовать, — Тим улыбается, достаёт из шкафа большую чугунную сковороду и ставит её на плиту.

— Хм… Плов. Это я умею.

— Правда? — оживляется он.

— Да. — киваю.

Тим достаёт продукты по списку. Я чищу и режу лук и морковь, обжариваю их. Тим садится за стол, наблюдает. Даю ему задание нарезать мясо.

— Что случилось между вами? — вдруг спрашивает он, не поднимая глаз от разделочной доски.

Я прекрасно понимаю его вопрос. Но если Ваня ему не рассказал, то и я не буду. Мне стыдно. Если ещё и он перестанет со мной общаться… Что я тут буду делать две недели в молчаливой тишине? Но и врать я в своей жизни больше не хочу.

— Тим, я поступила с твоим братом очень некрасиво, и это мягко сказано. Мне не хочется об этом говорить. Стыдно…

— Я понял. Не буду давить, — Тим кивает. — Брат тоже не рассказывает. Но я вижу, как он переживает.

Поднимаю на него глаза. В груди всё сжимается — от стыда, от боли, от осознания, насколько всё запущено.

— Я извинилась, — тихо говорю я. — Он меня выгнал. Что дальше делать и как себя вести, я не знаю. Пытаться дальше поговорить с ним и выпросить прощение или же лучше вообще не лезть и не попадаться на глаза?

— Ну вряд ли это получится. За две недели в одном доме пересечётесь и не раз.

— Он в субботу уехал на работу из-за меня? — задаю вопрос, который крутился в голове всё это время.

Тим отводит взгляд, мнётся, будто взвешивает слова:

— Не могу утверждать, что это так. Но дел у него там прям таких важных точно не было.

— Ясно… — я опускаю голову, разглядываю свои руки. —