После развода. Наш сын не погиб, дракон! - Николетта Фэй

Её походка тоже была странной. Не осторожной из-за тяжести позднего срока: Мариса двигалась свободно, пока не замечала чужого взгляда, и только тогда придерживала поясницу. На ступенях кареты Арден поддержал её раньше, чем она успела изобразить слабость. Я приняла привычное движение за доказательство беременности, потому что не искала обмана.

Теперь я осторожно надавливаю пальцем на ткань, пропитанную разбитым лекарством. Запах совпадает с настоем из коричневых флаконов. Это средство она принимает до сих пор, спустя пять недель, значит, восстановление ещё не закончилось.

Она больше не беременна.

Я запираю коробку отдельно и ставлю возле двери стражника. Служанку прошу остаться в кладовой под предлогом описи. Если она вернётся раньше меня, Феликс поймёт, что я нашла.

Арден находится в служебном крыле, где Орен проверяет списки людей Марисы. Я иду к нему через главный коридор. Лео остаётся с Агной за двумя постами охраны; перед выходом я показываю сыну, куда направляюсь, и обещаю вернуться до конца его чашки.

Он поднимает деревянного коня и вопросительно показывает на дверь.

— Конь остаётся с тобой. Я иду одна и вернусь сюда.

Лео всё же несёт игрушку к порогу и ставит так, чтобы она смотрела вслед. За последние дни он придумал собственный способ отмечать уходящих. Я касаюсь лошадиной спины и выхожу, только когда сын кивает.

Не успеваю дойти до лестницы.

Из служебного крыла доносится сухой треск. Дверь прачечной распахивается, наружу вываливается женщина с обгоревшим рукавом. За ней по занавеси уже бежит огонь. Первый стражник, не разобравшись, дёргает оконную створку. Пламя пригибается от притока воздуха и тянется к потолочным балкам.

— Закрой! — Я отталкиваю створку обратно и хватаю с полки шерстяное одеяло. — Намочите такое же. Воду лить снизу, не мне на спину!

Кто-то всё равно выплёскивает половину ведра мимо. Под ногами становится скользко. Мы с прачкой наваливаем мокрую шерсть на занавесь, и в ту же секунду у дальней стены вспыхивает корзина с бельём. Между двумя очагами несколько шагов голого камня.

— Там масло! — кашляет прачка.

Молодой помощник выдёргивает из корзины тряпичный ком, бросает на пол и едва не поджигает себе сапог. Я накрываю тряпку краем одеяла. Пока мы топчем её, у караульной звякает упавшее ведро. Один из мужчин медленно съезжает по стене, второй садится на ступеньку и никак не может попасть рукой в пряжку ворота.

Служанка подносит первому чашку. Я выбиваю воду раньше, чем он захлёбывается, и вместе с помощником тащу стражника к наружной двери. На свежем воздухе он не начинает кашлять, только обмякает тяжелее. Кожа у него липкая, пульс медленный. Значит, слабость появилась до пожара.

— Их тоже надышало? — спрашивает помощница.

Я подбегаю к ближайшему. На его одежде почти нет дыма, зато зрачки сужены, речь вязкая. Другой стражник из той же комнаты уже лежит у стены.

Из караульной тянет сладковатым запахом. В каждой жаровне тлеют сухие листья сонной травы. Их бросили туда заранее, смешав с обычным углём. Пока двери были закрыты, люди вдыхали дым и слабели, не замечая причины.

Я оборачиваю руку мокрой тканью и вытаскиваю одну жаровню в коридор. Под верхним слоем угля лежат одинаковые мешочки, прошитые серой нитью. Кто-то разложил их во все три жаровни до смены караула. Трава начала тлеть постепенно, поэтому стражники успели списать сонливость на ночное дежурство.

— Кто растапливал? — спрашиваю у ещё стоящего на ногах караульного.

Он пытается вспомнить. Уголь принесли вместе с обычной утренней поставкой, мешки стояли во дворе без охраны, пока всех отвлекли на разгрузку лекарств. Подготовка началась задолго до первого огня.

Арден появляется из бокового коридора, прижимая к лицу мокрую ткань. Я хватаю его за рукав.

— Мариса потеряла ребёнка пять недель назад. Лекарства у меня в кладовой. Она скрывает потерю.

Он успевает только посмотреть в сторону её комнат. Там уже кричат, что госпоже стало плохо. С другой стороны огонь перекидывается на деревянную перегородку, отрезая короткий путь к палате Лео.

— Орен! — Арден перекрывает шум. — К ребёнку через двор. Двоих со мной, остальных к огню.

Командир бежит к наружной двери. Я бросаю мокрую ткань, но Арден удерживает меня за плечо: коридор впереди уже заполнен чёрным дымом. До Лео десять шагов по прямой и целое крыло в обход.

Из комнат Марисы выносят медицинский сундук. Самой Марисы в коридоре не видно. Феликс кричит, что она задыхается, и требует карету у бокового выхода.

Пожар и сонная трава в караульной начались одновременно.

Это готовили заранее.

17. Они снова забрали сына

Дым перекрывает прямой коридор к палате Лео. Орен уже выбежал во двор, но я не могу ждать, пока он обогнёт крыло.

— Через комнаты прислуги, — вспоминаю я. — Там есть проход к малой лестнице.

Арден идёт первым. Мы ныряем в боковую дверь, пересекаем кухню, где слуги тащат вёдра, и пробираемся между опрокинутыми скамьями. В коридоре прислуги дыма меньше, зато люди бегут навстречу и не слышат приказов. Арден прижимает меня к стене, пропуская двух мужчин с бочкой, затем выбивает заклинившую дверь плечом.

Малая лестница выводит к детской палате.

Возле двери лежит стражник. На виске у него кровь, пальцы всё ещё сжимают обломок ножен. Второй сидит у стены с закрытыми глазами. Я касаюсь его шеи — пульс есть, дыхание тяжёлое, от одежды пахнет сонной травой.

Дверь палаты открыта.

— Лео! — Я вбегаю внутрь.

Койка пуста. Чашка лежит на боку, вода стекает под кровать. У порога валяется деревянный конь. Я заглядываю под койку, распахиваю шкаф, хотя Лео не может быть ни там, ни там, и только после этого замечаю ботинок за ширмой.

Агна лежит лицом к стене. Я переворачиваю её осторожно, нащупываю пульс и зову по имени. На затылке быстро растёт шишка. Она приходит в себя не сразу, отталкивает мою руку и пытается сесть.

— Лежи. Агна, где Лео?

— За мной был… — Она щурится, смотрит на пустую койку и хватается за мой рукав. — Лекари. Двое. Один с мокрым одеялом, орал про крышу. Я не пустила, Лиана, клянусь.

Я придерживаю её за плечи, иначе она снова встанет.

— Что было потом?

— Бумагу показали стражнику. От Веймаров. А из одеяла посыпалось в жаровню… сладкое, вонючее. Лео залез мне за спину. — Агна касается затылка и смотрит на кровь на пальцах. — Дальше удар. Я видела белую тряпку у кого-то на лице. Они завернули мальчика. Он даже не закричал.

Голос у неё ломается. Я отпускаю Агну и поднимаю коня. На светлом боку осталась тёмная полоса от чужого сапога. Лео