Сокровище для драконицы, или к чему приводят сделки с эльфами? - Ася Ягель

– Вполне возможно, – взвесив все за и против, ответила девушка, – но никаких шуточек. И уж тем более никаких мышек!

– Хорошо, хорошо, – в примирительном жесте поднял руки вверх дракон, – моя прекрасная чешуйчатая птичка.

***

Ресторан “Лунный берег” считался самым престижным во всей столице. Славился он не только отменной кухней и завышенными, даже для столицы, ценами, но и своими приватными комнатами, где гости без шума и суеты могли насладиться кулинарными шедеврами.

– Добрый день, у вас забронирован столик? – осведомился администратор, и его длинные, свисающие ниже подбородка усы пришли в движение.

– Нас ожидают в пятой комнате, – ответила Ева, стараясь сохранить приличия и не пялиться слишком откровенно.

В Бриате растительность на лице не получила широкого распространения, и большинство жителей вслед за молодящимся королём гладко брились.

Администратор опустил взгляд на гостевую книгу, задумчиво покивал, заставив усы задорно подпрыгнуть. После чего позвонил в колокольчик, и из соседней двери выскочил молодой официант. Он тоже был с усиками, но значительно более скромными. Ева даже подумала, что, вероятно, усы - это фирменный стиль заведения.

– Луи, проводи гостей в пятую комнату, – распорядился администратор.

– Прошу за мной, месье, мадам, – низко, как на королевском приеме, поклонился официант.

Пока служащий ресторана вёл их по мягко освещенному коридору, Ева гадала, кем же может быть владелец портрета. Случайным покупателем, инвестором или профессиональным ценителем искусства? Но того, кто дожидался их за столиком, девушка встретить никак не ожидала.

Глава 27. Владелец портрета

Комнаты в “Лунном береге” были обставлены с вычурной роскошью: стол покрывала белоснежная ткань с золотой вышивкой по краю, с потолка свисала хрустальная люстра, а стулья заменяли мягкие кресла с маленькими подушками. В комнате с витиеватой цифрой “пять” на двери в глубоком кресле расположился месье Люгре, немолодой, но всё ещё подтянутый мужчина в строгом костюме. Поза его выражала нетерпение. Когда Ева и Артур вошли, отставной генерал поднялся.

– Мадам Лемар, – поприветствовал кивком девушку маркиз.

– Добрый день, месье Люгре, – взяла себя в руки Ева, – это месье Клод, мой деловой партнер.

Дракон пожал протянутую руку, не выказав ни малейшего удивления своему неожиданному назначению. Артур отодвинул для девушки кресло, и все трое расположились за столом.

– Мой добрый друг, месье Бернар, передал, что у вас находится моя картина, – сразу перешёл к делу маркиз.

– Давайте уточним, речь идёт о полотне Вильгельма Дессо “Маленькая мадемуазель М”? – доставая картину, спросила Ева.

– Всё верно, – кивнул отставной генерал, лишь мельком взглянув на портрет, – сколько вы за неё хотите?

– Я не возьму за неё денег, – задумчиво сказала девушка. – Эта картина попала ко мне по ошибке. Единственное, что меня волнует - это обстоятельства, при которых она покинула вас и оказалась у меня.

Маркиз нахмурил свои кустистые брови, синие, как у Александры глаза, опасно блеснули.

– Я не в состоянии поведать вам эти обстоятельства, они касаются внутренних дел моей семьи.

– Они как-то связаны с побегом Маргарет? – догадалась Ева.

– Видимо, домашний арест не в состоянии остановить мою старшую дочь, – то ли со злостью, то ли с гордостью ответил мужчина, – полагаю, уже вся столица гудит об этом постыдном инциденте?

– Ни в коем случае, месье Люгре, – заверила девушка, – Александра поделилась своими переживаниями только с членами женского клуба. И Его Величеством.

– Даже не представляю, как вас занесло в общество этих мадемуазелей, но надеюсь, что вы умеете хранить семейные тайны, – не слишком-то удивился участию короля маркиз. – Маргарет - творческая натура, слишком мечтательная и доверчивая. Возможно, что это моя вина. После смерти супруги, я старался сделать девочек счастливыми, потакал их увлечениям. В итоге старшая выросла даже слишком самостоятельной для благородной дамы, а младшая так и витает в облаках. Думаю, вскоре Маргарет разочаруется в своём благоверном и вернётся домой. Мне не хотелось бы, чтобы детская влюблённость разрушила всю её жизнь.

– Мне кажется, несмотря ни на что, вы гордитесь своими дочерьми, – с улыбкой заметила Ева.

Почему-то раньше маркиз представлялся ей грубым солдафоном, заботящимся о репутации больше, чем о своей семье. Стоило подумать сразу, что навряд ли в доме такого человека могли проходить собрания весьма оригинального женского клуба.

– Я сам когда-то пошёл в армию, чтобы защищать своих близких. Мне хорошо знакомо, каково это - жить с мечтой и какой жестокой бывает действительность, – грустно усмехнулся бывший генерал, – Александра унаследовала наше семейное упрямство, я думаю, что трудности не смогут поколебать её уверенность. Маргарет же придётся в жизни сложнее.

– Вы ошиблись, да? Любовник был не у старшей дочери, а у младшей, – задумчиво покачала головой Ева.

– Вам и это известно? – искренне удивился маркиз. – Да, это мой прокол. Считал, что Александра разрывается между любовью и желанием притворить свои идеи в жизнь. Хотел помочь ей, даже рассказал о своих подозрениях Его Величеству, надеясь, что он отпустит её. Моё собственное слепое следование идеалам чуть не сделало моих детей сиротами, и я не хотел, чтобы Александра отказалась от любви. Полагаю, теперь мне придётся покаяться не только перед дочерью, но и перед Его Величеством.

Месье Люгре опустил голову, враз сделавшись старше и как-будто бы меньше, но стоило услужливому официанту заглянуть внутрь кабинета, как мужчина властным движением тут же отослал его проч. Рассчитывать на сытный обед сегодня явно не стоило.

– Расскажите мне, пожалуйста, об истории этого портрета, – попросила Ева.

– Эту картину написал молодой художник, на нём изображена Маргарет в детстве. Моя покойная супруга покровительствовала многим талантливым художникам, устраивала за свой счёт выставки. Любовь к искусству у Маргарет от неё.

Я не успел сразу выкупить портрет и он попал в Центральную галерею, там-то я и познакомился с месье Бернаром, он помог мне приобрести картину. Много лет она висела в нашем доме. Но не так давно портрет пропал. Поначалу я и не обратил на это внимание, пока старый друг не поинтересовался судьбой картины. Как теперь понимаю, к нему обратились вы, и Антуан незамедлительно мне об этом сообщил, разумеется, он сомневался, что я продал портрет собственной дочери.

– Вы и не продавали? – вклинился в разговор до этого молчавший дракон.