Развод по правилам и без - Лана Ривера

В одиннадцать ночи, когда Алина уже давно легла, а я всё ещё сижу с открытым ноутбуком и смотрю на пустой экран программы для чертежей, телефон вибрирует.

Я смотрю на экран. Ожидаю Наталью, Веронику, кого угодно.

Александр.

Одно сообщение.

«Анна. Я думал о нашем разговоре сегодня. Я понимаю, что у вас сейчас непростое время. Я не хочу быть ещё одним человеком, который усложняет вам жизнь. Но я хочу, чтобы вы знали: предложение остаётся в силе. И не только рабочее».

Я читаю это дважды.

Потом откладываю телефон. Смотрю в окно — на чёрное, влажное стекло, на блики от фонарей. Снова дождь. Или всё тот же, который так и не закончился с той ночи в ресторане.

«Не только рабочее».

Я поднимаю телефон снова. Долго смотрю на эти три слова. Он написал «не только рабочее» — и я замечаю в себе две вещи одновременно. Первая: усталость, иск, характеристика Никиты, дочь за стеной. Всё это правда, и это много. Вторая — и это меня удивляет: я думаю о том, как он слушал меня сегодня в парке. Не снисходительно, не как клиент, которому нужен результат, — а как человек, которому интересно, что именно я вижу. «Вы говорили так, будто уже видели эту квартиру» — это не комплимент. Это наблюдение. Он умеет наблюдать. И это отдельно от всего остального, отдельно от иска и характеристики, — это просто факт, который я не хочу игнорировать.

Я набираю: «Спасибо. Я слышу вас».

Отправляю. Закрываю экран.

Ноутбук всё ещё открыт, и на нём — пустой чертёж. Я смотрю на него и думаю: завтра мне нужна положительная характеристика от клиента. Профессиональная, на бумаге, с подписью. Что-то, что опровергнет слово Никиты в суде.

У меня есть один клиент, который видел меня за работой. Один человек, который сказал: «Вы говорите так, будто уже видели эту квартиру».

И который только что написал «не только рабочее».

Телефон снова вибрирует. Я смотрю на экран — ожидаю его. Но это не Александр.

Это Николай.

Одно сообщение, ночью, в половину двенадцатого.

«Аня. Я поговорил с адвокатом. По квартире — мне нужен ответ до конца недели: ты съезжаешь или нет. Если нет — мы идём по судебному пути. Я не хочу воевать, но у меня нет выбора».

Я читаю это и сижу неподвижно.

Раньше я бы уже набирала ответ. Что-нибудь вроде «давай поговорим» или «подожди, мне нужно время». Искала бы слова, которые его успокоят, которые дадут мне ещё неделю тишины. Сейчас я смотрю на этот текст как на чертёж с ошибкой — вижу, где давление, вижу, что за ним стоит. Он не «не хочет воевать». Он хочет, чтобы я ушла без суда. Это другое.

Эта квартира. Я проектировала её три месяца — выбирала плитку для ванной по образцам, которые возила из двух городов, рассчитывала высоту карнизов под его рост, делала свет над обеденным столом тёплым, потому что думала: вот сюда мы будем садиться по вечерам. Вот здесь будем стареть. Я вложила в это пространство нас двоих — себя и человека, который сейчас пишет мне в половину двенадцатого ночи «у меня нет выбора».

До конца недели.

Квартира. Алина. Характеристика. Суд. Конец недели.

Я закрываю ноутбук. Встаю. Иду к двери комнаты Алины — тихо, не толкая. Прислушиваюсь. Тишина. Спит.

Возвращаюсь. Сажусь на пол у кровати — как сидела в прихожей после его ухода, коленки к груди. Смотрю в потолок. Потом, не знаю почему, перевожу взгляд в сторону кухни — туда, где над раковиной это пятно. Отсюда его не видно, но я знаю, что оно там. Маленький серый прямоугольник. Я смотрела на него годами и думала: надо закрасить. Потом. Когда будет время. Сейчас я думаю другое: просто купи краску. Это же не снос стены. Это просто краска. Так же и вся эта жизнь — она кажется сейчас чем-то, что нужно либо снести до основания, либо просто перекрасить. Я пока попробую перекрасить.

До конца недели у меня нет денег на съём. Нет адреса. Нет ничего, кроме работы, которая висит на волоске, дочери, которая сегодня впервые чуть приоткрылась, и мужчины, который написал ночью «не только рабочее» — и у которого мне нужно просить официальную характеристику для суда.

Я беру телефон.

Открываю переписку с Александром.

Пишу:

Сначала выходит: «Александр, простите, что пишу так поздно и с таким запросом, но у меня сложилась ситуация...»

Я стираю. Всё.

Набираю заново:

«Александр. Мне нужна письменная характеристика — профессиональная, от заказчика. Для суда. Это не просьба о помощи как таковой. Это деловой запрос: вы видели мою работу, вы можете её оценить. Если это возможно — я буду признательна».

Смотрю на текст. Это не жертва, просящая о снисхождении. Это специалист, защищающий свою репутацию. Одна и та же я — но другая формулировка. Другой голос.

Нажимаю отправить. Мои руки не дрожат. Я чувствую, как этот текст — деловой, без извинений, без «простите, что беспокою» — отделяет меня от той Анны, которая ещё утром рефлекторно тянулась оправдываться перед Никитой. Та Анна написала бы: «У меня сложилась ситуация». Эта написала: «Это деловой запрос».

И жду.

Дорогие мои читатели, спасибо за вашу невероятную активность и поддержку!

Кажется, Николай и его окружение наконец-то встретили достойного противника! Александр не просто защищает Анну — он меняет правила игры. Как вам его жесткий отпор? Рады за Анну? Поделитесь своими эмоциями и мыслями в комментариях, я читаю каждый ваш отзыв!

Давайте поможем нашей истории взлететь в топ Литмаркета:

Ваша активность творит чудеса с алгоритмами платформы! Чтобы роман увидело как можно больше новых читателей, уделите всего полминуты:

Если вы еще не добавили книгу в библиотеку, обязательно нажмите кнопку «Хочу прочесть».

Поставьтелайк к этой главе — это помогает нам подниматься в рейтингах новинок.

Напишите в комментариях, какого финала для Николая вы бы хотели. Горячие обсуждения — лучший двигатель для продвижения!

Напоминаю, что мы встречаемся здесь без задержек — каждый день ровно в 19:00 по московскому времени!

Ваша Лана Ривера ✨

Глава 10

Он отвечает в семь утра.

Я ещё сплю — или не сплю, точнее: лежу с закрытыми глазами и слушаю, как за окном просыпается город. Машины, голуби, чей-то будильник через стену. Телефон на тумбочке молчит с часа ночи, с того момента, как я