Своенравная Жена тайного советника - Таисия Шатская

— Ты упряма, — сказала Мария Фёдоровна, не оборачиваясь. — В этом ты вся в Стояновых. Твой дядя тоже был упрям, когда не хотел слушать доводов рассудка. Боюсь это его и погубило. Мне жаль отвлекать супруга, от действительно важных дел, но боюсь иначе ты можешь натварить бед, которые погубят не только тебя.

Лиза в надежде затаила дыхание.

— Я устрою тебе встречу с государем. Это не произойдет сегодня, тебе придется остаться здесь на несколько дней, я прикажу подготовить тебе покои. Павел вернется в Гатчину лишь завтра. Но помни: если в твоих бумагах нет прямых доказательств вины Лавра, а на сколько мне известно, их не может быть, –– она сделал акцент на последних словах. –– государь будет сильно огорчен и разочарован вами. Я предупредила.

Лиза поднялась со стула. Хотела поблагодарить, но слова благодарности застревали, как будто просить было стыдно, а получить просимое — ещё стыднее. Она лишь наклонила голову.

— Чай остынет, — добавила императрица, снова усаживаясь к пяльцам. — Выпей. И присядь. Тебе предстоит разговор, к которому нужно иметь силы, и выдержку.

Лиза послушно налила чай. Руки её слегка дрожали, и сливки из серебряного сливочника пошли в чашку кривой белой струйкой.

* * *

До аудиенции прошло три дня. Всё это время Лиза почти не спала. По ночам она перекладывала дядины бумаги, снова смачивала пальцы водой из чаши, но слова таяли быстрее, чем она успевала их прочесть, и к утру у неё не оставалось ничего, кроме саднящей боли в затылке и мокрых пятен на листах. Она выучила наизусть то, что успела выхватить: про долг, про «оговорённую персону», про требование не спускать глаз с Верского. Этого было мало. Но и молчать она больше не могла.

В кабинет государя её ввели без проволочек, и от этой поспешности Лизе стало не по себе. Павел стоял у окна, заложив руки за спину, в мундире, при шпаге, хотя был уже поздний час. Лиза присела, ожидая позволения подняться.

— Встань, — бросил он, не оборачиваясь. — Говори, зачем пришла.

Голос его был резок, и Лиза почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику. Она выпрямилась.

— Ваше величество, я прошу разобрать дело о смерти моего дяди.

Павел медленно повернулся. Лицо его было белое, с нездоровой желтизной у висков, и глаза смотрели на неё без всякого выражения.

— Дело о смерти Афанасия Петровича ведёт Тайная экспедиция, — сказал он. — Тебя оно не касается.

— Оно касается меня, ведь касается моего рода! — сказала Лиза. — Я нашла бумаги дяди. Из них следует, что ему угрожали. Что от него требовали моей руки и денег. И что граф Верский навещал его накануне смерти.

Она говорила быстро, боясь остановиться, потому что знала: стоит замолчать — и голос сорвётся. Павел слушал, не перебивая, но на слове «Верский» его ноздри раздулись.

— Ты суёшь нос не в своё дело, — проговорил он тихо, и от этого стало страшнее, чем от крика. — По скудоумию своему делаешь выводы, которых не сделал бы и ребёнок. Граф Верский стоит подле меня, когда ты ещё играла в куклы. Ты смеешь подозревать его?

— Я смею просить правды, — выдохнула Лиза.

— Правды? — Павел шагнул к ней, и шпора его звякнула о паркет. — А где бумаги, которые ты нашла? Почему не сдала их в Тайную экспедицию?

Лиза молчала. В горле пересохло.

— Ты скрыла улики, — сказал Павел, повышая голос. — Скрыла от сыска. Из-за девичьей мнительности, из-за того, что тебе не понравился жених, которого я тебе назначил. Это не поиски правды, это измена.

— Измена? — невольно повторила Лиза.

— Да! — рявкнул Павел. — Ты наследница рода, на котором стоит столица, и вместо того, чтобы готовиться к браку и долгу, рыщешь по чужим столам и разводишь сплетни про человека, которого я знаю лучше, чем ты саму себя.

Он подошёл к столу, схватил колокольчик и позвонил. Вошедшему адъютанту бросил:

— Графа Верского сюда. Немедленно.

Лиза стояла посреди кабинета, не зная, куда деть руки. Она сцепила их перед собой, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Павел не садился. Он ходил по кабинету, и шаги его отдавались в висках.

Через несколько минут дверь отворилась, и вошёл Верский.

Он был в тёмном сюртуке, без парика, собранные в косу волосы открывали высокий лоб. Взгляд его скользнул по Лизе и остановился, холодный, спокойный. Лиза почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Ваше величество, — поклонился он.

— Объясни ей, Лавр Дмитриевич, — сказал Павел, — то, что она не в силах понять сама. Она подозревает тебя в убийстве её дяди. Изволь.

Верский перевёл взгляд на Лизу. Она не отвела глаз, лишь с вызовом протянула тому бумаги. К её изумлению, Лавр Дмитриевич достал из кармана брюк невзрачный футляр, вынул из него пенсне с каким-то полупрозрачным стеклом, и принялся разглядывать листы так, будто что-то в них видит. Бесстрастно поднял взгляд, он передал бумаги и пенсне заинтересованно наблюдавшему за ним императору, а затем повернулся к Лизе.

—В целом мне все ясна. Княжна Стоянова, — начал он ровно, — Вы догадываетесь кому был должен ваш дядя ?

— Не имею ни малейшего представления.

— Афанасий Петрович был должен крупную сумму Платону Зубову.

Лиза не на шутку удивилась. Последнего фаворита Екатерины прекрасно знал весь Петербург.

— Крайне неприятная личность, — продолжил Верский — Но это еще полбеды. Сестра Зубова — любовница английского посла Чарльза Уитворта. Английская агентура держала вашего дядю на крючке через этот долг и через Зубова шантажировала его.

Он сделал паузу, и Лиза увидела, как дрогнул желвак на его скуле.

— Я знал, что Зубов давит на Афанасия Петровича, но доказать этого не мог. Я предполагал, что одним из условий шантажа может быть ваш брак с человеком, верным англичанам. Чтобы проверить это, я просил у вашего дяди вашей руки. Он отказал. Отказ убедил меня, что я прав.

— Но причем тут я?

— Вы Елизавета Михайловна, последняя и единственная Стоянова. Последняя представительница рода, порожденного северными водами России. Легенды легендами, но связь вашей семьи с местными реками, озерами и даже болотами – факт. Тот водный дух, что одарил ваш род проклятьем, вольно или невольно тоже ваш предок. Само ваше присутствие успокаивает природу. Это даже без инициации и обретения полного дара. По правде говоря