Мама для дочки бирюка - Елена Архипова

— Хорошо.

— Вернусь я, скорей всего, очень поздно. Боюсь, не раньше двенадцати вечера.

— Хорошо, — вновь проговорила и подумала о том, что надо будет предупредить бабулю, чтобы та не ждала её и ложилась спать. Она уже шагнула к двери из дома, но услышала:

— Ася, в доме полно места, Вы можете остаться у нас, — всё-таки предложил и, заторопившись, чтобы она не подумала чего другого, договорил: — Я помню одно из Ваших условий не ночевать у нас. Но тут считайте ночевку у нас рабочей необходимостью. Завтра будет длинный день. Вы можете уже сегодня вернуться, чтобы не вставать ни свет ни заря. И, само собой, остаться и завтра, чтобы не идти в ночь одной по улице.

Ася задумалась. Всего лишь на пару секунд, но задумалась! Мужчине этого хватило, чтобы он продолжил убеждать:

— Ася, в доме полно места. Выбирайте любую из комнат, какая Вам больше понравится! Она будет только Вашей.

— Хорошо, Павел, я подумаю, — сдалась, решив, что, пожалуй, один раз можно и остаться с ночевкой здесь.

— Отлично! — мужчина облегченно выдохнул и неожиданно просиял улыбкой, а она, впервые увидев то, как он улыбается, забыла, как дышать.

Это было вчера. А сегодня Павел приехал раньше почти на два с половиной часа. Какой ей смысл оставаться теперь здесь?

Ася уже открыла рот сказать, что она придет завтра, как услышала радостный голос девочки:

— Папа, Ася сказала, что мы ей нравимся! И что она совсем не хочет уходить от нас!

— Правда?

Вот теперь она знает, как в жизни выглядит немая сцена…

Глава 18

На Асю смотрели две пары глаз. Восторженные детские и серьезные мужские. Два человека ждали её ответа на короткий вопрос.

То, что она могла ответить Танюшке, Ася уже ответила.

А что она могла ответить на вопрос мужчины? И главное, как он-то это воспримет? Девочка обрадовалась — это понятно, а как ей реагировать на нечитаемый взгляд её отца?

Он вчера сказал ей, что ему необходимо уехать рано утром, и он действительно уехал рано. Танюшка еще спала, когда за её отцом закрылись ворота.

К слову, утром Павел был одет в деловой костюм, который ему очень шел. Если бы Ася увидела его сразу в такой одежде, она бы и рта не смогла открыть.

Почему? Да потому что в костюме Павел выглядел как олигарх, какими обычно их описывают всё в тех же любовных романах.

Ася заметила, что даже бороду к сегодняшнему утру Павел подстриг. Нет, она и раньше не была у него лопатой, но сегодня это уже и не была простая отросшая за неделю щетина.

Сегодня растительность на лице мужчины была аккуратной, правильно бритой. Словно бы он успел посетить дорогой мужской салон.

И да, вот теперь у Аси точно подгибались колени в присутствии этого шикарного мужчины.

Утром они с ним перекинулись всего несколькими фразами. Не поверите, о мясе для борща!

— Ася, я замочил косточки в кастрюле. Это лосятина. Считай, та же говядина. Одна лишь разница, что их, прежде чем варить, надо как следует вымочить от крови, — пояснил Павел, кивнув на кастрюлю, стоящую в раковине.

— Палыч угостил? — Ася, не глядя на хозяина дома и стараясь слишком уж явно не втягивать носом его шикарный аромат, прошла на кухню и заглянула в высокую кастрюлю.

Спросила, всё так же не глядя на мужчину.

— Да. Он, — улыбнулся тот едва заметно. — Знаете его?

— Да. Он бабуле тоже часто приносит мясо, конечно, если охота была удачной.

— Значит, то, сколько варить лосятину, Вы знаете? — уточнил.

— Знаю.

— Отлично. Значит, я могу надеяться вечером на борщ на косточках? — его глаза почему-то сверкали сейчас смешинками.

— Да, можете, — ответила, всё так же избегая смотреть в его сторону.

— Хорошо. Тогда я очень буду стараться, чтобы приехать домой пораньше.

— Павел, легкой Вам дороги и удачной поездки.

Ася наконец подняла на него глаза и утонула в его нечитаемом взгляде. Стоило девушке посмотреть в глаза мужчины, как её глупое сердечко забилось где-то в районе горла.

Ася терпеть не могла облизывать губы и никогда этого не делала, но тут это получилось как-то само.

Теперь его взгляд сместился на её губы. Он смотрел на них так жадно, словно готов был наброситься с поцелуями.

Что за ерунда? С чего бы вдруг? Он же никак — ни намеком, ни словом не показывал, что она ему нравится!

И была еще одна странность: почему-то Асе сейчас показалось, что Павел не хочет уезжать. Ей ведь показалось, да?

Да, наверняка показалось. Он ведь говорил, что у него где-то там какие-то дела. Или не говорил?

Нет, определенно не говорил. Он лишь сказал, что ему надо будет уехать рано утром, а зачем и куда едет, он не уточнял. А она не спрашивала.

Она не жена ему, чтобы интересоваться его делами, она всего лишь няня его дочери. Наемный работник, которому не положено задавать лишних вопросов.

Кадык на горле мужчины дернулся, и Ася наконец услышала ответ на свое ему пожелание:

— Спасибо, Ася. Удача мне не помешает.

Павел ушел, оставив после себя аромат шикарного одеколона, а Ася слила первую воду с косточек и залила их по новой. Лосятину надо было промыть и от крови, и от прочих возможных осколков и шерстинок.

Занимаясь приготовлением каши на завтрак для Танюшки, Ася вспоминала Павла. “Руки делают, а мозги думают”, — любила приговаривать девушка.

И вспоминала она не того, одетого в свободную клетчатую рубаху мужчину, которого привыкла видеть каждый день, а этого, сегодняшнего, одетого с иголочки.

Глядя на шикарного мужчину в дорогом костюме, пахнущего так крышесносно, что в пору было самой вешаться ему на шею, девушка невольно задавалась вопросами: а почему он живет в их деревне? Почему не в городе? Почему при такой внешности и, чего уж, явно больших деньгах он одинок?

Любка, да и все прочие женщины, что были в жизни этого загадочного мужчины, не в счет. Павел красивый мужчина в полном расцвете своих лет. Что ж ему теперь, евнуха из себя строить?

Ну не женился он ни на одной из любовниц — значит, есть на то у него свои веские причины.

— В конце концов, может, он так умершую мать Танюшки любит, что не хочет, не видит себя больше ни с одной из женщин в законном браке! — Ася, поняв, что сказала это вслух, ругнулась на себя и тоже вслух: — Да сколько ж