Мама для дочки бирюка - Елена Архипова

И от этой хрипотцы в голосе мужчины и от того, как он это сказал, по телу Аси побежали мурашки, в груди резко потеплело и разлилось жаром по всему телу.

Девушка смогла заставить себя оторвать взгляд от пола и, пользуясь тем, что в прихожей горел только ночник, посмотрела Павлу в глаза.

Лучше бы она этого не делала, честное слово! Его взгляд манил и притягивал, он облизывал её фигуру точно таким же жадным взглядом, каким она сама только что рассматривала его.

От откровенного мужского интереса её грудь потяжелела, соски напряглись, натянув тонкую ткань бюстгальтера, пальчики на ногах непроизвольно поджались, а дыхание мгновенно сбилось.

Казалось, его взгляд обжигал. Ася рефлекторно облизала губы, плотно сжав их. Так, словно бы боялась сказать что-то лишнее.

И ровно в следующую же секунду она оказалась прижатой к стене.

Павел обхватил её лицо двумя ладонями и, глядя в её глаза, выдохнул:

— Что ж ты со мной делаешь-то, Асенька? Я ведь совсем не железный!

Глава 20

Не отпуская своего взгляда и не давая ей возможности отвести свой, он медленно, словно бы всё-таки давая ей выбор, наклонялся к её губам, преодолевая те несколько миллиметров, разделявшие их губы, мучительно долго.

Откуда ему было знать, что Ася уже давно сделала свой выбор.

Она смотрела в его глаза, видела, как расширились зрачки, заполнив почти всю радужку, как серые глаза потемнели до цвета предгрозового неба, и как потяжелели его веки.

Павел медленно, будто бы в замедленной съемке, моргнул, его дыхание сбилось, став более рваным и частым, грудь поднималась и опадала, задевая её собственную.

От близости горячего мужского тела, от запаха дорогого одеколона, смешанного с собственным запахом мужчины, Асю накрыло волной желания.

Зародившееся внизу живота, оно растекалось по венам огненной лавой, колени подкашивались, в горле пересохло, соски затвердели, призывно заныв, требуя поцелуев и ласки. Ткань бюстгальтера, натянутая ими, лишь усиливала её желание.

И девушка сдалась, не в силах больше бороться ни с собой, ни со своим притяжением к этому мужчине — когда его губы уже почти коснулись её, она сама потянулась к нему за поцелуем.

Не важно, что это были каких-то пару миллиметров. Важно другое — она потянулась за поцелуем сама!

С мучительным стоном он ворвался в её рот. Натиск его губ и языка, их напор и давление ничуть не уступали давлению внизу Асиного живота.

Этот мужчина хотел её и ничуть этого не стеснялся. Вдавил её пахом в стену, распластав, пришпилив, лишив возможности сопротивляться.

Павел не только имел фигуру Аполлона, но и целовался он тоже как бог. Так Асю еще никто и никогда не целовал. Её мозг категорически отказывался включаться и возвращаться в рабочее состояние.

“Это неправильно! — вопило её подсознание. — Остановись, дурная! Он твой босс, а ты всего лишь няня для его дочери! Очередная… Одна из многих, что уже были и ещё будут в их с Танюшкой жизни!”

Словно услышав мысли девушки, мужчина разорвал их поцелуй с тихим рычанием и, уткнувшись своим лбом в её, прошептал:

— Ась, я могу только догадываться о том, что ты там себе сейчас напридумывала. Но, поверь, я не имею привычки переводить нянь Танюшки в разряд постельной грелки для себя. Наши отношения с Любой были ошибкой. Моей. Знаю, что не должен был их допускать. Чуть дочь не потерял, — Павел тяжело вздохнул. — Если хочешь… Если тебе так будет проще, то мы можем расторгнуть наш с тобой контракт…

— Расторгнуть? — переспросила эхом, пытаясь понять, о чем вообще идет речь. — Нам с тобой?

— Да, расторгнуть, да, нам с тобой, — подтвердил и тут же поспешил пояснить: — Но только лишь за тем, чтобы ты не загонялась, не накручивала сама себя, думая о том, что это всё неправильно. Я хочу, чтобы было правильно, Ася! И разорвать наши деловые отношения только для того, чтобы я мог нормально за тобой ухаживать. Официально, — он улыбнулся.

— А как же Танюша? — перебила она мужчину. — Она с кем будет? Опять Любку наймешь? Или на этот раз Верку?

— Что? Кого? — настала очередь Павла зависать, пытаясь сообразить, о ком вообще идет речь. Сообразив, рыкнул: — Нет! Эти особы к моей дочери и на пушечный выстрел не подойдут!

Резко выдохнул и, сбавив обороты, продолжил:

— Ася, ты мне очень нравишься. Нет, не то! У меня крышу от тебя сносит! Сам не понимаю, что со мной творится. Но прежде, чем ты примешь решение, я хочу кое-что тебе рассказать.

— Что рассказать? О ком?

— О нас. Обо мне и о Танюшке. О том, кем мы с ней на самом деле друг другу приходимся.

— Как это “кем”? — Ася несколько раз моргнула, словно бы выходя из оцепенения. — В каком смысле “кем вы друг другу приходитесь”?

Павел тяжело вздохнул и отступил на полшага. Он всего лишь отодвинулся, а Асе показалось, что ушел, оставив её одну. Стало неуютно без него, без его тела и без его давления, без его жара.

Он держал девушку за плечи и по-прежнему продолжал смотреть в её глаза. Увидев, что взгляд красавицы наконец-то прояснился, кивнул, отошел еще на полшага, поймал её руку и потянул в сторону своего кабинета:

— Ась, пойдем в мой кабинет. Обещаю, всё без утайки расскажу. Неправильно это, когда отношения с вранья начинаются. Не хочу я так. Стобой — не хочу.

Её мозг зацепился за последнюю сказанную им фразу и особенно за то, как он выделил интонацией это “с тобой ”.

Конечно, она позволила мужчине увести себя в кабинет. В этой комнате Ася была всего один раз, в самый первый рабочий день, когда Павел показывал ей свой дом.

— Проходи, присаживайся в кресло, — мужчина махнул рукой на то, что стояло напротив висящего на стене огромного не то экрана, не то телевизора. — Я всё тебе расскажу, и даже кое-что покажу. В подтверждение своих слов, так сказать. Мне так проще, я привык работать, опираясь на документальное подтверждение.

— Работать? — Ася непонимающе смотрела на Павла.

— Да, Ася, работать. Я не всегда строил дома. Если уж быть совсем точным, то этим бизнесом я занимаюсь только последние два года.

— А до этого ты чем занимался?

— Охраной. Сбором информации, слежкой.

— Ты работал на правительство?

— Скорее, служил. Давно. Потом несколько лет работал в частной охранной фирме.

— Ясно, — зачем-то сказала, хотя на самом деле абсолютно ничего ясно ей не было.

Павел усмехнулся одними