Мама для дочки бирюка - Елена Архипова

Фары огромного джипа, припаркованного Павлом перед машиной Савы, освещали и салон автомобиля Савелия, и его самого.

Ася знала и это недовольное выражение лица своего бывшего любовника, и эту его манеру стучать пальцами по рулю — все это говорило о том, что внутренняя тонкая организация мужчины получила смертельную рану. А самому Савелию нанесли незабываемую обиду.

Павел не стал глушить двигатель, припарковал машину и, прежде чем выйти из-за руля, бросил Асе:

— Подожди, я открою тебе дверцу.

Он не только открыл ей дверь, он и руку подал, помогая выбраться из своей высокой, под стать ему самому, машины.

Савелий, увидев наконец Асю, вышел из своего автомобиля, но, прежде чем шагнуть к своей невесте, открыл заднюю дверцу и взял с сиденья большой букет из темно-бордовых роз.

К слову, именно эти цветы и именно такого цвета любила Роза, мать Савелия, но не Ася. Но это же уже были мелочи, правда? Главное же — величина букета и торжественность момента, верно?

Во всем этом было ещё кое-что — подари Савелий такой букет, пусть бы даже и не из её любимых цветов, раньше, два или три месяца тому назад, и она бы точно впечатлилась.

Но сейчас девушка была впечатлена другим — самодовольным взглядом, который Савушка бросил на Павла.

И во всем обличии мужчины, одетого в дорогой костюм, и в величине огромного букета в его руках, читалось превосходство. Вот, мол, деревенщина, смотри и учись, как надо!

Савелий, держа большой букет на сгибе локтя собственной руки, нацепив на лицо улыбку, двинулся к Асе.

Девушка, собрав в кулак всё своё самообладание, глубоко вздохнула, медленно выдохнула и приготовилась встречать своего несостоявшегося жениха.

Однако ни её планам, ни планам Савушки не суждено было сбыться — и виной тому был Павел.

— Асенька, ты обещала печенье завтра испечь, а для этого хотела у бабули уточнить рецепт, помнишь? — услышали они тихий голос мужчины.

Ася, думая, что ослышалась, повернулась к Павлу, но сказать опять ничего не успела — калитка распахнулась, из неё вышла Антиповна и, игнорируя обоих мужчин, обращаясь исключительно к своей внучке, спросила:

— Это какое печенье-то, внуча?

— То, в которое записочки с пожеланиями кладут, — ответил за девушку Павел.

— А, поняла, Пашечка, поняла! — закивала понятливо старушка и, ухватив девушку под локоток, попыталась утащить её за собой к калитке, приговаривая при этом: — Пойдем, внуча, в дом. Пусть тут мужчины сами, без нас поговорят. Не женское это дело — в мужские-то разговоры встревать.

Ася стояла не шевелясь, но услышала от Павла спокойное:

— Вы ведь еще с Савелием не начали говорить, верно? Выходит, я вас не прерывал и не вмешивался, так? То есть я свое обещание выполняю, а ты?

Ася выдохнула рассерженным ёжиком, а Павел напомнил:

— Теряем время, Асенька!

Глава 24

— Ба, ну вот как так-то? — возмущалась Ася, абсолютно бездумно перелистывая тетрадь с бабулиными рецептами всего и сразу.

Та, к слову, все рецепты помнила наизусть, но тетрадь всё равно у неё имелась.

Антиповна, понаблюдав за внучкой, кашлянула и поинтересовалась:

— Внуча, а ты какой рецепт-то ищешь?

Ася, опомнившись, замерла на той странице, где сейчас была открыта старая тетрадь, и вчиталась в написанный там текст.

— О! Так вот этот же! — удивленно качнула головой и потянулась за телефоном.

Достала его, сфотографировала нужный ей рецепт и захлопнула тетрадь.

— Всё, ба! Я пошла!

— Погодь, там мужики еще вроде не закончили, — попыталась было остановить внучку Антиповна, вглядываясь в мужские фигуры, что маячили за её забором.

— Ничего, не велика проблема! При мне договорят. У нас там так-то ребенок один спит в доме. Не хватало еще, чтобы Танюшка проснулась, поняла, что одна, и напугалась! — с этими словами она выскочила из дома, а потом и за калитку, и уже там, обращаясь сразу к обоим, закончила: — Думается мне, я имею право знать, о чем это вы тут так долго разговариваете.

Глядя сейчас поочередно то на одного мужчину, то на другого, Ася обратила внимание на то, как по-разному они себя ведут.

Лебедев стоял, расправив плечи, с идеально ровной спиной, расставив ноги на ширину плеч и сложив крепкие руки на собственной груди.

Вся его поза говорила о том, что он уверен в себе.

Пока Ася шла от дома до калитки, она слышала голос Павла, он что-то тихо говорил Савелию. Но что именно, девушка, к сожалению, не расслышала.

В тот момент, когда она вышла из калитки, Павел уже замолчал и сейчас явно ждал ответа от её несостоявшегося жениха.

Савелий же, несмотря ни на свой дорогой костюм, ни на свои туфли ручной работы, выглядел жалко. Волосы, которые всегда были у мужчины уложены в идеальную прическу, сейчас были взъерошены, его взгляд метался по сторонам, а сам он был бледен.

Неестественная бледность мужчины была заметна даже в свете фар двух машин.

Даже букет в руках Савы выглядел как-то жалко. Нет, с ним ничего не случилось, все цветы были целехоньки, но Савушка явно не знал, что с ними делать и куда их деть.

Услышав слова девушки, оба мужчины тоже отреагировали по-разному.

Павел открыто и тепло улыбнулся, как если бы не видел девушку целую вечность, а не эти несколько минут, расцепил на своей могучей груди руки и сделал шаг в сторону Аси.

Ступил он при этом на больную ногу.

Сава же, едва только увидел Асю и услышал её вопрос, тоже обрадовался ей, но совершенно точно по другой причине — от девушки не ускользнуло то, как облегченно он выдохнул.

— Можно вытащить девушку из деревни, но невозможно вытащить деревню из девушки! — выплюнул зло Сава. — Зря я не верил словам матушки о том, что ты мне не пара! Что ж, это только твой выбор! Оставайся с этим своим деревенщиной-инвалидом! А могла бы уже через неделю лететь со мной в Штаты!

— Куда лететь? — Ася не сразу поняла, о чем говорит мужчина.

— Нет, я тебе всё-таки сегодня втащу! — выплюнул Павел и развернулся к Савушке, занося для удара сжатую в кулак руку, но был остановлен Асей.

— Паша, нет! — она повисла на крепкой мужской руке. — У него регистратор в машине есть! Поверь, он обязательно на тебя заявление в полицию напишет и эту запись приложит! Подумай о дочери! С кем она будет?

— Да, быдло, подумай! Если, конечно, есть чем! Хотя, наверное, думать — это же совсем не твое, верно? Проще сразу