Мама для дочки бирюка - Елена Архипова

Услышав эти слова того, у кого, похоже, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, Павел передумал бить городского пижона.

Даже как будто успокоился и задал Саве странный вопрос:

— А твои родные в курсе, что ты продал свою квартиру, а через три дня и машину продаешь? Нет? А что так? Боишься, что они тебя не отпустят от своих юбок?

— Что-о-о-о? — голос Савелия перешел на фальцет.

— А твой работодатель тоже не в курсе? — продолжал удивлять своей осведомленностью Павел.

— Ты откуда это узнал, деревенщина? Да я на тебя всё равно в полицию заявление напишу! Да ты у меня за клевету сядешь!

— Ну кто из нас сядет — это еще вопрос, — Лебедев усмехнулся одной половиной рта. — Лично я смогу доказать свою правоту, а ты? Как ты прабабке своей объяснишь, куда делась её золотая звезда героя, которую она получила за подвиг во время войны? Ты ведь уже и покупателя на неё нашел. Правда, не в Штатах, а здесь, у нас, но какая разница, да, Савушка? Главное, денег побольше с собой увезти.

— Савелий, это правда? — Ася смотрела на своего бывшего и понимала, что правда. — Да как же так можно? Она же совсем молоденькая была, когда жизнью своей рисковала! Что б ты, я, мы все жили! А ты…

— Не вижу смысла оправдываться! Ты веришь этому мужлану, а не мне, своему жениху! — Сава попытался расправить узкие плечи и задрать обиженно подбородок. — Что ж, всего хорошего, Агнесса! Кстати, счет за все ужины, концерты и театры я тебе позже пришлю.

— Что? — растерянное от Аси.

— За что-за что? — насмешливое от Павла.

— Ну ты и чмо! — выдохнула девушка брезгливо. — Присылай! Заплачу! Подавись своими деньгами!

— Асенька, солнышко, ты садись пока в машину, нам ехать уже пора, — Павел легонько увлек девушку за собой и распахнул перед ней дверцу, предлагая сесть, — а я тут кое-что еще спросить у твоего женишка хочу.

Не дав девушке задать вопрос, Лебедев захлопнул за ней дверцу и в два шага преодолел расстояние, разделяющее его и Савелия.

Не касаясь перепуганного и вновь побледневшего мужчины и пальцем, навис над ним скалой и едва слышно, так, что слышал только сам пижон, спросил:

— А почем нынче на рынке секс-услуг девственность, не подскажешь?

— Ч-ч-чт-т-о-о? — заикаясь, выдавил Сава и как-то странно весь сжался.

— Да не твоя, извращенец! Женская! Ты же у Аси первым мужчиной был, верно? Ушлые дамочки на этом деньги зарабатывают, а тебе по большой и чистой любви досталось. Вот и запомни это, урод! — Павел выпрямился и уже громче договорил: — Пошел вон отсюда! Живо! Чтоб я видел, как ты уезжаешь! И да, если узнаю, что ты ей что-то прислал из тех счетов или, не дай бог, сообщение написал или тем паче позвонил, поверь, я найду возможность тебя и в Штатах достать!

Дважды Саве не надо было повторять, он пулей, с букетом наперевес, влез в машину, кинул его на соседнее сиденье, нервно сдал назад, резко развернулся и, подняв столб пыли, рванул на выезд из деревни.

Павел, проследив за тем, как удаляется авто городского пижона, сел в свой джип, аккуратно сдал назад, развернулся и в полной тишине повел машину к дому.

Все так же в полной тишине они с Асей вошли в дом и одновременно прислушались. Несмотря на звенящую тишину, Павел вытащил телефон, активировал в нем программу и, прижав к своему горячему боку Асю, показал ей спящую сладко Танюшку.

— Спит, — девушка, увидев спящую девочку, улыбнулась, — даже позу не поменяла.

— Ась, а давай мы с тобой чайку выпьем, а? Я ж там тортик привез. Или лучше мороженку, а? Любишь ванильное, политое сверху вишневым сиропом?

— Люблю!

— Да? И мы с Танюшкой только такое любим, — обрадовался мужчина и потащил девушку на кухню. — Вот сейчас и устроим пир. Имеем право отметить, как считаешь, а?

Эпилог

Ася.

Паша разговаривал с Савелием, а я сидела в салоне его джипа, и в голове бились мысли:

— Боже, какая же я была дура! Где были мои глаза, когда я с Савелием встречалась? Противно-то как… Это что ж, выходит, что он все счета с наших свиданий сохранил?

Выходило что да, сохранил…

Ничего, я отдам ему эти деньги. Справимся! Проживем как-нибудь с бабулей. К тому же Павел мне приличные деньги платит, в магазине мы с ба почти ничего не покупаем, все свое, с огорода. Так что да, справимся!

А тем временем на улице происходило что-то из ряда вон выходящее — Сава, весь какой-то скукожившийся и напуганный, плюхнулся за руль, хлопнул дверцей так, что даже я, сидя в машине Павла, услышала этот звук, и, резко развернувшись, умчался.

Это что ж такого ему сказал Павел, что Савелий вот так среагировал?

Странным было всё — и то, как мой бывший цветочки на сиденье швырнул, и то, как дверцей хлопнул, и, уж конечно, то, как резко он развернулся.

Помнится, Сава всегда гордился тем, как он аккуратно водит машину. А уж чтобы вот так кто-то дверцей в его автомобиле хлопал — об этом и говорить не стоило. А тут сам!

Павел, убедившись, что Сава укатил, сел за руль, аккуратно развернулся, и мы поехали к Танюшке.

Мужчина молчал, я тоже не решалась спросить о том, что ж такого они там обсуждали, чтоб Сава вот так сбегал. Да! Точно! Не просто уезжал, а именно сбегал!

В полном молчании мы вернулись домой. Да, за это время дом Лебедевых стал и мне родным. Мне было хорошо здесь, с ними, с обоими. Я уже любила их обоих.

Вот что мне сразу понравилось в этом мужчине, так это его забота о Танюшке. А сейчас, когда я знаю правду о нем и о девочке, я ещё больше его уважаю. Не все отцы своих родных детей так любят, как Павел любил приемную дочь.

Павел вытащил телефон, активировал в нем программу и, прижав меня к своему горячему боку, показал сладко спящую Танюшку.

— Спит, — увидев спящую девочку, я невольно улыбнулась.

Ничего не могу с собой поделать, но рядом с Танюшкой мне всегда хочется улыбаться! Как и сказал Павел, девочка крепко спала, даже позу не поменяла. Именно в такой я её и оставляла, когда выходила из её спальни.

— Ась, а давай мы с тобой чайку выпьем, а? Я ж там тортик привез. Или лучше мороженку, а? Любишь ванильное, политое сверху вишневым сиропом? — удивил меня Павел.

— Люблю!

Я