Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Я не могла вздохнуть. Его нос провел по моему животу, все ниже, ниже… ниже.

Язык Дарро провел длинную, мокрую, горячую линию… и оказался в опасной близости от той части меня, что набухла и пульсировала.

– Так легко будет забыть обо всем остальном, – пробормотал он. – Послать всех остальных. И думать лишь о том, что хочу я. А хочу я тебя, Руна…

Его рот прижался к самому моему центру.

– Тебя.

Он схватился за волчий мех, сжал кулаки – я изогнула спину. Охнула и затряслась, пытаясь остаться в этом мире, где каждое мгновение, проведенное с Дарро, грозило продлиться и перерасти в еще одно такое же.

– Я хочу тебя, – выдохнул он прямо в мою пульсирующую плоть. – Вот так. Когда вся ты в моей власти. Теперь, когда ты понимаешь, что я чувствую. Знаешь, как мне больно, как я хочу тебя.

От него расходились волны гнева. Губы Дарро касались каждого изгиба, каждой складки. Я чувствовала его гнев, направленный на тех, кто держал нас подальше друг от друга. Отчаяние от связи с Актором, ярость оттого, что Дарро не мог сделать меня своей. Его язык задвигался и вошел глубоко внутрь меня. Меня захлестнула похоть.

Распустило свои щупальца желание.

Рука Дарро оказалась меж моих грудей – он клеймил меня, держал. Силами ночи и теней он прижал мою спину к земле и начал лизать.

Жадно и собственнически. Я вскрикнула.

Замерла и растаяла, задрожала и замерла снова.

В груди Дарро загремел первобытный, хриплый звук – он набросился на меня губами.

– Ты не вернешься обратно, Руна, – язык снова погрузился в меня, заставил заскулить. – Вдали от тебя я слишком глубоко погружаюсь во тьму. Мне нужен твой свет, твой жар, твоя жизнь.

Он укусил меня, и где-то в костях заискрило.

– Ты нужна мне, чтобы я оставался смертным. Чтобы не превратился в чудовище, которое затаилось внутри меня.

Рука Дарро скользнула меж моих ног.

Я тяжело задышала: он ласкал меня, его язык и палец задвигались в безумном танце. Кожа моя засияла еще ярче: золотой ее блеск отражался от накрывших нас теней. Я широко распахнула рот, когда палец Дарро вошел в меня.

Я потеряла саму себя.

И погрузилась в темноту вслед за Дарро.

Я приняла абсолютную истину его слов. Он был прав. Я никогда не чувствовала ничего подобного по отношению к другому существу. И знала, что никогда и не почувствую. И не потому, что мы нашли друг друга в этой жизни… это было глубинное, словно сама Вселенная, знание о том, что мы – это – было основой всего.

Я не просто любила его. Я существовала благодаря ему.

Я нуждалась в нем, чтобы быть, – как свет нуждался в ночи, чтобы действовать.

– Я покажу тебе, как сильно мы подходим друг другу, – палец его погрузился еще глубже, а язык слизывал все желания, которые он из меня выжимал. – Мы не противоположности. Мы – отражения. Я не хочу больше бояться видений и зверей. Мне надоело, что стихии и молнии контролируют нашу судьбу.

Я застонала: он добавил второй палец, растягивая меня.

Глаза отказывались открываться. Тело отяжелело от жара. Намокло. Требовало…

Золотое сияние сменилось жемчужным свечением, которое появлялось лишь тогда, когда я добиралась до основ своей силы. Из меня лился солнечный свет, наполняя меня теплом и желанием. Невероятным желанием.

Дарро облизал меня там, куда вошли его пальцы: язык его пробовал меня на вкус, тащил за собой в развратный мир…

«Себялюбия, – прошипел Квелис. – Мир тошнотворного себялюбия».

Я дернулась, обнаружив нарушителя.

Зажмурилась и сосредоточилась на нашей с Дарро связи. Я послала доверие и похоть прямо к стоящему меж моих ног мужчине и…

«Волки сдались. Ривоза и Ветак тоже, но нас так просто не остановишь. Слишком поздно, тебя уже не спасти. Но… мы должны попытаться. Должны спасти остальных. Всех тех, кого ты приговорила к смерти своими самовлюбленными выборами».

В голове моей будто взорвался огненный шар, и передо мной развернулось видение.

Я шла по дну высохших морей. Мое пламя выжгло все до капли. Испепелило всю жизнь.

Высохшие океаны усеивали гигантские скелеты. Челюсти китов и зазубренные кости рыбы-меч.

Существа, которых я создала, сгорели.

Вокруг стояла тишина. Не было воздуха, не было света и дыхания. И жизни. Лишь одна я.

Одна я ходила по свету, который уничтожила…

«Убирайся! – закричала я в своей голове. – Оставь меня».

Дарро замер – пальцы его оставались глубоко во мне. Он прикрыл глаза и смотрел на меня как охотник, готовый сожрать добычу. Он облизал блестящие губы и застонал, почувствовав на них вкус моего возбуждения. А потом взгляд Дарро помрачнел.

– Твоя нежность… будто бы засомневалась. В тебе мой язык, а ты думаешь о другом… – он качнул головой и вынул пальцы.

С душераздирающим вздохом Дарро задвигался и присел на колени, посмотрел на меня.

– Расскажи мне. Расскажи, что обладает такой силой, что отвлекло тебя от меня.

Сердце сжалось: каким красивым был Дарро, каким величавым выглядел вот так, на коленях, с двумя мокрыми пальцами и сжатой челюстью, едва сдерживающий свой гнев. Его мужское естество выглядело яростным и почти злобным, направленное к потолку пещеры.

Он боролся за меня с того самого дня в травяном море. Он перекинул меня через плечо так, словно сделать меня своей было его святым правом.

И я постаралась ухватиться за это.

Не дать очередному видению от Квелиса и его жуткому отчаянию испугать меня. Остановить меня.

Я выпрямилась и села, повторив позу Дарро, – наши колени соприкасались. Я опустила голову и рассказала ему кое-что. Не все.

– Ты прав: со мной говорит пламя. Оно злится, что мы не внемли предупреждениям.

Мне все еще не хватало слов для того, чтобы признаться: однажды, когда-нибудь, я стану причиной небывалой катастрофы.

– Но лишь тебя я хочу, Дарро. И неважно, что говорит огонь.

Сердце замерло от внезапной боли.

Шаг не туда… дыхание сперло, тревога вновь появилась. Связь…

Актор.

Дарро застонал и провел руками по лицу.

– Ты думаешь о нем, – губы его изогнулись в рыке. – Ты думаешь о нем, хотя естество твое покрывает мой язык.

Я потерла руки – меня обвило горе. Проклятая чувствительность!

Дарро умел использовать нашу связь так, как у меня пока не получалось.

Я ненавидела себя за то, что причинила ему вред. Снова. Что даже здесь, в волчьем логове, где