Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Сердце снова пропустило удар – едва заметно. Но его будто бы сжало в кулаке агонии, когда Дарро опустил руки и покачал головой. На прекрасном лице отразились все его мысли: вся неуверенность, весь гнев и все надежды. Тени танцевали над его обнаженным телом, выделяя сильные руки, точеные мышцы живота и старые шрамы на грудной клетке.

Во рту пересохло, когда взгляд мой опустился между его ног.

Мужское естество его все еще указывало вверх, тяжелое и твердое и сияющее от желания. Дарро замер. Я изучающе смотрела на него.

Не могла отвести глаз от его невероятного тела. Его притягательной мощи. Его абсолютного мастерства в становлении собой.

– Я думаю лишь о тебе, – прошептала я.

Дарро опустил подбородок и вздохнул.

– Это ложь, – голос его потемнел от ярости, а на лице отразилась боль. – И то, что ты готова так поступить… показывает, как…

Я не дала ему закончить.

Я не позволю видениям Квелиса, своему неуемному сердцу и страху за будущее все испортить. Я подалась вперед. Склонилась над его коленями. И сделала с ним то же, что он сделал для меня.

Дарро зарычал от удивления, когда пальцы мои сомкнулись на его члене, а губы провели по кончику. Мускусный его запах и резкий привкус страсти заполнили мой нос… а потом я почувствовала его на языке. Соленый и горячий.

Его бедра будто бы окаменели. Я провела языком по его длине. Дарро зарычал, когда я взяла его в рот.

Он запустил пальцы мне в волосы – собрал белые пряди, свернул их в тугой жгут и держал меня так, прямо над собой. Дыхание его участилось: я заскользила пальцами по его длине, проследовав за ртом.

Дарро застонал: конец его уперся мне в горло и дернулся так, словно нас снова отыскала молния. Я втянула щеки.

– Руна… бля-я-я-я-я-я-ядь… – он откинул голову назад, а я чуть втянула его в себя, стараясь доставить удовольствие.

Я хотела поклоняться ему. Поблагодарить его. Доказать, что думаю лишь о нем одном, а не о…

Я сидела, глядя на луну.

На такую далекую, дразнящую меня луну.

Ее серебряный свет и ночные тени заставляли меня душераздирающе рыдать.

Я упала набок на камни застывшей лавы, призванные моей силой, и обняла себя, рассыпаясь на части. Меня убивала небывалой силы печаль.

Я плакала так сильно, что не могла вздохнуть.

Я плакала до тех пор, пока горе не перелилось через край, и я не начала задыхаться…

Дарро замер, когда и мои пальцы остановились. Его запах – запах ночного неба и земляного дерева – стал сильнее. Мощь его собралась в животе, готовая вырваться на свободу.

Почувствовал ли он, что разум мой снова рассыпался на части? Увидел ли то, что увидела и я?

Мягко простонав, я сжала его и всосала в себя. Бедра его дернулись, отправив мне в рот еще часть его длины.

– Я слышу, как ты думаешь, Руна, – пальцы Дарро сжали пряди моих волос и насадили меня на его естество, будто бы наказывая.

Он гладил меня по щеке, пока я отсасывала ему. Провел пальцем по моим губам, когда они растянулись вокруг него.

– Почему ты не расскажешь мне, что тебя так пугает?

Слезы хлынули будто бы из ниоткуда, прямо из-под ресниц. Капли пробежали в уголки рта, добавляя к его темному вкусу еще соли.

«Если не остановишься, то прольешь еще немало слез!» – прокричал Квелис.

Сердце мое пропустило удар, не в силах найти прежний ритм.

«Ты чувствуешь это, не так ли? – прошептал Квелис. – Кровавые узы взывают к тебе, Та-что-дарит-жизнь».

Мне было все равно.

Пусть сердце колотится и затихает сколько угодно, но я не вернусь. Не сейчас. Никогда.

«Глупая, глупая пчелка. Глупый, глупый мотылек», – заплакал Квелис.

Огонь затих. Дарро подался вперед, и я вновь обратила на него внимание.

– Я могу заставить тебя рассказать мне. Могу прижать тебя к земле и проникнуть в твой разум.

Пальцы мои задрожали на его затвердевшей длине. Он в самом деле способен на такое? Был ли…

– Я на все способен, – процедил он. – Я – смерть, но, похоже, это только начало.

Его бедра снова задвигались, все грубее и быстрее. Дарро зарычал, когда мои зубы задели его чувствительную кожу.

– Каждое новое воспоминание тянет за собой другое. И каждое намекает на то, что я обладаю куда большей силой, чем стоит вкладывать в лапы одного чудовища. Ты сказала слишком много. И то, что мы все забыли, тоже на это намекает. Однажды, Руна, – я обещаю тебе, – я пройдусь по твоему разуму так, словно он принадлежит мне. И ты тоже пройдешь по моему, потому что мне нечего скрывать. Мы поделимся друг с другом всем. Потому что я устал от того, что ты скрываешь что-то от меня. От того, что взваливаешь на себя все проблемы. Что не доверяешь мне.

Дарро огрызнулся и резко поднял мою голову, дернув за волосы. Теперь я стояла на коленях.

Наши взгляды встретились.

Серебро и золото.

Его тени проскользнули рядом и обвились вокруг нас. Мой горящий свет сиял и мерцал.

В дикой, страстной его хватке сердце мое осмелилось запнуться.

Не просто остановилось. Не затрепетало в нежном предупреждении – стопорнулось, выбив из легких дыхание и остудив кровь.

На какое-то мгновение я побоялась, что умру. Что так все и закончится. И часть меня была благодарна тому, что я умру в объятьях любимого мужчины, но потом сердце забилось вновь, потише, не так уверенно, будто бы раздумывая, а стоит ли продолжать удерживать во мне жизнь.

Взгляд Дарро обжег меня. Я растаяла под силой его любви.

– Что ты видишь? Что эта огненная стихия с тобой сотворила?

Идеальный момент.

Такой идеальный момент, чтобы все ему рассказать. Я открыла рот, чтобы…

Стопы мои обнимала пыль бесчисленных обгоревших костей. Я шла вперед. Я шла одна. Так долго.

Надеясь и умоляя. Но вокруг ничего не было.

Лишь я. И мои грехи. И пепел, который я сотворила. В мире осталась лишь я, и это было величайшим наказанием. Я остановилась.

Опустила взгляд на волчий клык. И затряслась от рыданий. Я сделала выбор.

Единственный выбор. Я упала на колени.

Схватила клык.

Провела им по горлу. Брызнула кровь.

Золотой нектар, бессмертный гной, неземной яд. Я холодела… жизнь покидала меня.

Я закрыла глаза…

Видение рассеялось – Дарро поймал мои губы своими.

Я задрожала: его ладони коснулись моих щек, провели по челюсти. Крепко