Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Ирреса и господина Исхедиара. Нового, поющего Господина Рото-Ё среди них не было. Не было и духа, которого Истаридан называл Иссешаэ. Сам бог сидел в компании замотанного Лешиего, изображавшего верного почитателя. Растерянный Мхян пялился на них и тихо спрашивал у вилария, что приключилось, пока его не было. Тот отмахивался и пожимал плечами.

На душе всё ещё было тревожно, но Лирка чувствовала себя спокойнее, видя родичей и друзей рядом с собой. Она поймал горячий взгляд Орлида, но не смогла почувствовать и капли жалости к нему. Слишком устала. Орлида отвлёк Мадиш, и Лиркин взгляд переместился на Майяри и её мужа. Господин Ранхаш всегда казался Лирке слишком холодным. Но сейчас в свете костра рядом с улыбающейся женой он выглядел непривычно живым и тёплым. Огонь мягкими бликами ложился на его лицо и плясал в глазах. Похоже, Майяри сказала что-то весёлое или просто хорошее, потому что уголки губ харена слегка приподнялись и на его щеках наметились тени игривых ямочек.

Лирка перевела взгляд на лицо Риша. Напряжённое. Тени остро очертили его скулы и линию челюсти. Проникновенный взгляд направлен на До-рани-хи, а губы чуть-чуть изогнуты в улыбке, вежливой, но холодной.

Нестерпимо захотелось поцеловать эти твёрдые обветренные губы. Притянуть мужчину к себе за шею, запустить пальцы в мокрые пряди и заставить посмотреть на себя. Взгляд скользнул ниже, и рот наполнился слюной. Мокрая рубашка в полумраке и отблесках костра сливалась с кожей, и чудилось, что Риш сидит полуголый. Так и прижимается к ней, а воображение услужливо добавляет красок, расцвечивает выпирающие соски нежно-розовым. Стало стыдно. Стыдно не из-за желания, а из-за того, что он возникло тогда, когда они все только-только пережили страшную битву и теперь смирялись с потерями.

Ёрих, отправляясь к женщинам после очередной вылазки или битвы, всегда говорил, что это в нём тяга к жизни говорит. Мол, гляньте, я-то жив, полон сил и могу не только забрать чужую жизнь, но и породить новую.

До Риша такие желания Лирку не посещали. После битвы смотреть на мужчин было особенно тошно. Вспоминались их искажённые яростью лица, звериные вопли и тяжёлый смрад, стоящий над полем боя.

Сейчас она чувствовала только запах речной воды и морозную свежесть. И к свежести хотелось принюхиваться, вбирать запах в себя и кутаться в него. Он словно очищал. Но запах вызывал самые из невинных желаний, которые сейчас докучали ей.

Зудели дёсна от желания укусить. Это что-то совсем звериное, хотя Шани внутри никоим образом не выказывала стремления поточить клыки. Да и Лирка сама чувствовала, что укусить ей хотелось не для того, чтобы заявить права на этого аппетитного со всех сторон мужчину. Просто почему-то её возбуждала сама мысль сжать зубы на упругой, вкусно пахнувшей коже. Можно было бы ещё облизать…

Щёки потеплели, и Лирка сердито поджала губы, напомнив себе, что совсем рядом в шатре маленький дух Ссеверасс лечил раненых, а потерявшие кров жители Рото-Ё оплакивали свои утраты.

Но тяга к жизни была сильнее.

Разбуженное, познавшее удовольствие тело жаждало получить утешение, ласку и да, то самое удовольствие. И уже не хотело вспоминать, что раньше прекрасно обходилось без всего этого. Нет, Лирка порой присматривалась к мужчинам. Её честное вдовство покоя не давало деревенским бабёнкам, и они то и дело обращали её внимание то на одного служивого, то на другого. И она присматривалась. Оценивала фигуру, крепко ли сложен и как будет пригоден в хозяйстве. Умён ли, добр и как смотрит на Ханёна.

Но никто не дотягивал до Весхалия — единственного, кого, как ей казалось, она почти любила. Может, не как мужчину, но как друга, и могла бы полюбить ещё больше. Она очень быстро поняла, что внешность и сила её мало привлекают. Весхалий был первым, кого она хотела принять мужем, а он привлёк её сердце добротой и желанием помочь ей.

А с умершим сравниться невозможно. Он всегда будет лучше. Или хотя бы просто совсем другим.

Риш был совсем другим. Яркий, сильный, способный решить почти всё. Его положение давало ему огромные возможности, а его деятельная и решительная натура делала их почти безграничными. Её пугала и отталкивала та вершина, на которой он восседал. Или же, может, она не могла посмотреть на него иначе, потому что сравнивала с Весхалием, который отдал ей всё, что у него осталось — защиту своего имени, — в то время как для могущественного хайнеса помощь ей не была бы чем-то обременительным? А, может, она переживала, что не сможет дать ему что-то в ответ? Весхалий был слаб и зависел от чужой помощи. В благодарность она была готова носить его на руках. И носила в последние дни его жизни.

Но что она могла дать Ришу? Может, на самом деле раньше её останавливал страх, что она ничего не сможет ему дать и будет только получать?

Сейчас её это не волновало. Возможно, её сомнения росли из её нежелания любить. Ведь она запрещала себе даже думать о взаимности. Теперь же, когда сердце распирало от любви к этому несносному, такому яркому и такому хитрому мужчине, сомнения казались откровенно странными, дурными и вообще непонятными.

Ну как можно было его не любить?

Он же такой добрый, красивый и аппетитный. И Ханён ему понравился сразу, ещё до того, как выяснилось, что тот его сын. Весёлый, умный, даже его хитрость и коварство сейчас были привлекательными. Лирка была на той стадии влюблённости, когда недостатки казались совершенно незначительными, а порой и вовсе виделись достоинствами.

И ей подсознательно хотелось насладиться этим этапом, взять от него всё, что можно, чтобы было побольше сладких воспоминаний, который затем позволят им выстроить куда более крепкую и осознанную связь.

Поэтому сейчас она хотела любви, несмотря ни на что.

И внутренне изнывала от понимания, что не место и не время.

С тяжёлым вздохом уткнувшись в крепкое плечо, Лирка немного извернулась, чтобы её действия никто не увидел, и, высунув руку из-под плаща, положила ладонь живот Риша. Провела по мокрой ткани вниз, с тихим, тоскливым вздохом подёргала пряжку ремня и положила руку на внутреннюю сторону бедра. Сжала пальцы, наслаждаясь упругостью и силой мышц, и тихо возликовала, когда они напряглись и закаменели.

Лицо Риша поменялось. Он всё ещё смотрел на До-рани-хи, но уже не видел жреца. Всё внимание сосредоточилось на прижимавшемся к нему тёплом свёртке, в котором возилась тихо вздыхающая Лирка. Подтянув её на свои колени в как бы собственническом порыве, Риш уткнулся носом в её волосы