Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Хулиганишь, милая?

Лирка посмотрела на него из-под кудрявой чёлки, и Риш задохнулся от опалившего его желания. Большие чёрные глаза блестели влажной грустью и неудовлетворённостью. Запах лесных цветов стал вдруг запахом непросто цветов, а цветов, которые распустились и теперь манили к себе пчёл и бабочек. Риш вмиг ощутил себя жадным шмелем. И едва не взвыл от осознания, что сейчас не время и не место.

— Ты терзаешь моё сердце! — сердито прошипел он, сжимая её в объятиях.

Лирка ладонью, которая всё ещё лежала на внутренней стороне бедра, ощущала, что мучается не только сердце. И немного возликовала. А ещё захотелось облизать его кожу. Вспомнились слова пьяной Майяри, когда ту уносил муж. Хихикая, она лепетала: «Мой Ранхаш самый вкусный, так бы и съела». Лирка теперь тоже была голодна.

И заметил это не только Риш.

— Пожирательницу плоти не кормили? — до слуха долетел испуганный шёпот бога. — Смотри, какие голодные у неё глаза…

Смутившаяся Лирка посмотрела на бога и столкнулась с глумливым, очень понимающим взглядом Лешиего.

— Ты не наелась? — ещё неопытный в вопросах любви Мхян обеспокоенно взглянул на сестру, чем вызвал ехидное хмыканье со стороны Ёриха.

— Сладенького ей не хватило, — поиграл бровями вредитель.

— Кому тут чего не хватило? — Иррес тут же попытался заглянуть в лицо Лирки, но Риш отпихнул его морду.

— Три шага в сторону, — сказал он подселенцу, обхватывая женщину обеими руками. — Иди вон к Мхяну. Сам говорил, что ужас как по нему соскучился.

Иррес посмотрел на Господина Земли, который возвёл песчаные бастионы прямо за спиной Мхяна, и следовать совету не стал.

— Один нервы с вами, — опять принялся ворчать подселенец. — Эта с хайнесом спуталась… Иррес, зачем так грубо? — мягко возмутился господин Наэш.

Карлик, пристально наблюдавший за Ирресом, вздрогнул и заёрзал на месте, подбираясь, как кот для прыжка. На опустившуюся на голову ладонь Ша-ван-ха даже внимания не обратил.

— Затем, что нам опять придётся рожать детей, если мы не отделимся в ближайшее время! Ты посмотри на его морду, — дух кивнул на Риша. — Он же готов прямо сейчас продолжить род. Бедная наша Лирка! У меня сердце кровью обливается, когда я представляю, что она должна пережить.

Покрасневшая Лирка с негодованием уставилась на друга. Сама за себя она не очень переживала. Да и боль, сопровождавшая рождение Ханёна, давно забылась. Но вот Иррес помнил её крепко.

— Так ладно хвыба! Что хорошего от него можно ждать? Так и эти хороши, — он махнул хвостом на Шхаелых. — Нас скоро весь Хоётор по мордам знать будет. А я говорил, говорил тебе, что общение со святошей до добра не доведёт! — он опять посмотрел на Лирку, точнее, на макушку, торчавшую из кокона плаща. — Мало того, что Миану у нас отжал, так ещё и Мхяна переманил себе в ученики, вбил в его башку какую-то дрянь. Иначе стал бы наш умный мальчик делать такую глупость и хватать печать?

«Умный мальчик» счёл за благо промолчать. Притихшая тревога Лирки опять ворохнулась при упоминании Мианы и господина Руахаша. Хоёторцам они не доверяли, поэтому решили забрать оставшихся в заброшенном городе на обратном пути. Мхян заверил, что с Миана с голоду умереть не должна. Он собрал кое-что с собой перед тем, как двинуться спасать её, и сообразил отдать мешок учителю. А взрослые как-нибудь потерпят

— Ещё и невестой обзавёлся! И это в его-то возрасте!

— Да уже и нет невесты, — недовольно пробурчал Мхян, щелчком отправляя в костёр щепку. — Сказала, что всё, свободен.

Он не послушал Ву-нора-ри и проведал невесту сегодня. Хотел посмотреть, как они устроились, осталось ли что-то от их дома. Дома не осталось, но соседи подсказали, что отец с дочерью подались к Главному жрецу. Жилище того устояло, и злая Ву-ци-с с грохотом хозяйничала внутри, когда в дверь робко постучал Мхян. Тут ему с порога и объявили, что катиться он может, куда пожелает, никто его не держит и свободен как ветер. Последнее, что Мхян увидел перед тем, как дверь захлопнулась перед его носом, это укоряющий взгляд Ву-нора-ри.

— Завтра к ней сходишь, — неожиданно сказал До-рани-хи.

Мхян удивлённо посмотрел на него.

— А завтра-то что изменится?

— Не знаю, — спокойно ответил жрец. — Но что-то поменяется.

— Но помолвка держалась на слове Ву-ци-с, — напомнил Ша-ван-х. — Если она её разорвала, то брат, — он посмотрел на Мхяна, — более не связан словом с ней.

На жреца тяжело посмотрели все Шхаелые. Сам Мхян бросил на «брата» короткий взгляд, но отрекаться от родства не стал. Сам себе объяснить толком не смог, но чувствовал, что лучше вот так с плеча не рубить. Жречество его никуда не делось, в Рото-Ё он чужак. От поддержки отмахиваться не стоит.

— Ну вспылила девушка, — в свете костра появился вытирающий лицо Нарий.

Вот он отнёсся к своему внешнему виду с большей тщательностью, чем хайнес, и не только помылся, но и побрился, вернув себе прежний благородный облик. Деловито посмотрев на До-рани-хи, Нарий светски улыбнулся и уже не столь светски — насколько позволяли знания хоёторского — продолжил:

— Обрывать помолку из вспышки гнева было бы неразумно.

— Ты чего? — изумился Ёрих, но Нарий лишь зыркнул на него. Мол, помолчи.

Удивился не только Ёрих. Все Шхаелые непонимающе посмотрели на вредителя. Лишь Риш и До-рани-хи понимающе прищурились.

— На Мхян ещё очень молод, жениться ему рано. Да и ваша дочь так молода. Пусть походят помолвленными. А потом, когда придёт время жениться, и решат, хотят ли они действительно связывать свои судьбы.

По губам До-рани-хи скользнула тонкая улыбка. На его лицо упали волосы Господина, и сквозь их прозрачный поток он посмотрел на Нария уже обоими глазами. Лирка вздрогнула. Интересно, в такие моменты он действительно видит обоими глазами или это лишь иллюзия?

— Твой брат мудр, Ша-Мян-х, — сказал Главный побледневшему от волнения парню. — Чего рвать то, чего ещё нет? Не принимай её слова всерьёз. И сходи к ней завтра, — и немного жёстче: — Не сегодня.

— Ты чего? — Ёрих набросился на Нария, когда тот сел рядом.

— Тише, — прошипел Нарий. — Сам подумай. Мхян теперь жрец здесь. У него нет ни поддержки, ни связей. А тут покровительство Главного. Пусть и временное. Зато сам успеет укорениться.

— Думаешь, он тут останется? — расстроился Ёрих.

— Не знаю. Так что рвать связи глупо.

— Как-то мне это не нравится. Это так… по-высокородному, — рыжий скривился.

— А-а-а! Отдай!

Иррес подпрыгнул на полсажени, услышав отчаянный вопль Истаридана, и в миг развернулся.

— Отдай! — бог, вцепившись во что-то, пытался выдрать из рук Ёрдела некую блестящую вещицу.

Перепуганный Леший