Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Как сестра, — поправила Лирка завравшегося духа.

— Старшая, — не удержался Риш.

— Да иди ты! — вызверился Иррес только на Риша.

А тот вновь обратился к До-рани-хи.

— Сейчас мы не хотим воевать с Хоётором. Мы пришли за своими детьми. Просто позвольте нам спокойно уйти вместе с ними. Вы наверняка оценили те силы, что мы привели с собой. Мы смогли прогнать двух Господ. И это без вмешательства Господина Исхедиара-ш.

До-рани-хи откинулся назад, спиной опершись на ногу своего Господина.

— Да забирайте, — легко согласился жрец. — Не очень я верю в пророчества, которые сулят «изменение существующего порядка». Этот порядок здесь и так меняется каждое десятилетие. Глупо бояться того, что и так должно произойти. Так что забирайте девочку. Ей здесь не место. Но Ша-мян-х покинуть Хоётор уже не сможет.

— Почему?

До-рани-хи на миг опешил, услышав из уст женщины хоёторскую речь.

— Я тоже носила жреческую печать и могла выйти из Хоётора, — продолжила Лирка.

— А-а-а, — с пониманием протянул жрец. — Уж не вы ли та шаманка, которая вынесла печать одного из Господ нота-са?

— Приманивает неприятности, — повторил Риш.

— Как зовут вашу жену, Ий-узээри-ш? Я не могу общаться с жрицей, потерявшей своего Господина, так невежливо.

— Ша-лирка-с, — Лирка представилась сама. — Мой брат поступил глупо, взяв печать. Но он может уйти, как ушла я.

— Вы ушли, потому что Господин нота-са ничего для вас не значил, — жрец поймал волосы своего Господина и погладил их. — Ваш брат сможет оставить Господина Земли?

Лирка растерянно посмотрела на него. Она успела только обнять Мхяна, расспрашивать о Господине времени не было. Иррес по дороге озабоченно нудел, что тот самый Господин весьма силён, но делами Хоётора не заинтересован. И поэтому Иррес его почти не помнит. Помнит только, каким он был в прошлом.

— Он всегда в Рото-Ё сидел. Его никто и не трогал. Трусили, сыхуны.

О собственной смелости Иррес умолчал. Но, судя потому, как его перекосило, что-то сказал господин Наэш.

— Я не буду чинить препятствий для отъезда вашего брата…

— Что⁈ — тут же разъярился карлик.

— Сможет? Пусть уезжает. Но я уверен… точнее, — До-рани-хи прищурил единственный глаз, — я знаю, что он вернётся. И ты тоже.

— Не нужно об этом.

Взгляды До-рани-хи и Узээриша скрестились. Казалось, они оба знали что-то такое, ведомое лишь им.

— Если Мхян будет здесь, то мы, конечно, будем его навещать, — сварливо сказал Иррес.

— Твоя жена очень особенная женщина, — До-рани-хи мягко и лукаво улыбнулся. — Чёрные глаза… меченная… Про таких, как мы, — он потёр ладонью обожжённую сторону лица, — говорят, что мы отмечены высшими силами и наделены особой судьбой.

— Я не верю в это, — Лирка мрачно посмотрела на него.

— Я тоже, — отозвался жрец. — Особой судьбой нас наделяют сами суеверия и те, кто в них верит. И надеется, что придёт избранный и что-то изменит.

Лирка растерялась. Смысл сказанных слов от неё ускользал. Зачем жрец завёл этот разговор? Что он хочет ей сказать?

— Ничего она менять не хочет! — Иррес ощетинился. — Ерунда это всё.

— Да, ерунда, — подозрительно легко согласился жрец. — Я тоже вот не хочу.

— А зачем тебе что-то менять? — насмешливо оскалился подселенец. — Это же, — он махнул хвостом, указывая на разруху вокруг, — родное всё.

Жрец как-то странно улыбнулся и тихо ответил:

— Я из Водяного Иито, — и, не дожидаясь ответа, посмотрел на Узээриша. — Что ж, Ий-узээри-ш. Раз в делах твоей семьи препятствий тебе здесь нет, поговорим о недавнем бое за Арван-Ё.

— Милая, — господин Шерех, до того терпеливо молчавший, с тоской взглянул на Лирку, — до чего они договорились? Стар я уже новые языки учить.

Идоара вернулась, когда солнце уже клонилось к закату.

Найти вора она так и не смогла. Но нашла в обгоревших останках сарая разбитую сферу Шиикара и едва не впала в беспамятство от страха.

Если вор смог разбить сферу Шиикара, которую она сама запечатывала, то что ему стоит открыть и сферу Истаридана?

Она пришла сразу в разрушенный храм Шиикара и с тихим плачем, не обращая внимания на смертных, бросилась к Двуликому. Спокойная его половина удивлённо округлила глаз, а безумная дёрнулась, левая нога отступила назад, но правая осталась на месте.

— Силы Истаридана украдены, — пальцы Идоары вцепились в одежды Двуликого. — А сфера Шиикара разбита. Кто-то сильный проник в моё хранилище.

Она даже не поняла, что оговорилась.

И никто не подал виду, что услышал что-то лишнее.

— Украдены? — всё лицо Двуликого исказилось в одинаковом для обеих половин ужасе. — Кем? Когда?

— Не знаю! — в отчаянии выкрикнула Идоара. Все её маски жалко кривились, кое-какие даже плакали. — Я ничего про него не знаю. Но если он смог разбить одну сферу, то и… Истаридан… Истаридан… — руки её затряслись, и, казалось, Госпожа окончательно утратила связь с реальностью. — Он придёт за мной… Он…

— Утеряна… утеряна… — растерянно бормотал Двуликий, уже не слыша её.

Смертные напряжённо следили за своими Господами. Те словно бы перестали замечать и их, и друг друга.

— О ком они? — тихо спросил Ёта.

Жрецы переглянулись, только Ли-риан-си продолжал следить за Господами.

— Всемилостивейшая Госпожа, — вдруг произнёс он, — а нет ли у вас в ваших запасах кого-то более сильного или сравнимого по силе с тем, кого украли? Я слышал, что раньше, давным-давно, когда Хоётор был ещё сильнее, существовали Господа ужасающей силы. Говорят, Аххентар[1], святилище которого расположено недалеко от земли моего народа, некогда был таким. Может, был и ещё кто-то?

Имя Аххентара выдернуло Идоару из истерики. Некоторое время она просто смотрела расширившимися глазами на шамана, пытаясь осознать, что именно тот сказал, и понять, почему её продрал испуг. Испуг, никак не связанный с потерей сферы Истаридана.

— Аххентар? — повторила она.

Двуликий не обратил внимания на разговор. Он стоял, уставившись в стену неподвижным взглядом, и беззвучно шевелил губами. Заброшенное святилище Аххентара находилось совсем недалеко от его собственного Дома. Имя Мёртвого Господина он слышал достаточно часто, чтобы сейчас не обратить внимания на его упоминание. Хотя, как и многие безумные духи Хоётора, до ужаса боялся его могилы и никогда бы не посмел посягать на землю, которую та занимала.

— Да, Госпожа, кто-то, подобный Аххентару, — повторил Ли-риан-си.

— Аххентар, — повторила та.

В повреждённой памяти заворочалось очень давнее воспоминание. Почти столь же давнее, как пребывание безумцев в Хоёторе.

По прекрасному тонкому лицу Истаридана текли слёзы. Ни одна черта его не дрогнула, сами глаза словно остекленели, и лишь слёзы текли непрестанным потоком и падали на почерневшее лицо Аххентара, которого бог держал в своих объятиях.