Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

И я начала говорить. О том, как отличить настоящую любовь от простой болтовни или даже лжи, приводя в пример ситуацию с той же Элизабет. О том, что мужчину стоит оценивать не за красивые слова и письма, а за поступки, за его действия и жесты. Не сто роз к её ногам, а помощь, уважение к её эмоциям и чувствам, отсутствие насмешек или даже шуток, которые ей неприятны. Что поцелуи могут быть разными — нежными и грубыми, желанными и нет. О том, что не стоит бросаться в объятия к первому же встречному, если ты не знаешь, кто он и что у него на уме. И самое главное…

— Сара, — сказала я строго. — Как бы ты ни любила человека, как бы он не уговаривал тебя остаться с ним наедине — не соглашайся ни в коем случае. Потерпи до помолвки, а ещё лучше — до свадьбы. Любящий мужчина не будет настаивать, если ты ему откажешь. Он поймёт.

Сестра смотрела на меня ошарашенными и напуганными глазами и кивала быстро-быстро. Я понимала, что с моей стороны давать такой совет — крайне лицемерно. Но мне не шестнадцать, чтобы беспокоиться об этом и верить каждому встречному-поперечному. У меня скоро будет муж, который уж точно был образцом человека чести.

— Если всё же так получится, что ты останешься наедине с мужчиной до свадьбы… Помни: не должно быть неприятно. Непривычно, щекотно и странно может быть. Но не неприятно или больно. И, самое главное, — тут я понизила голос до шёпота. — Помни, что в этом мире есть средство, чтобы не забеременеть до брака.

— Амелия! — Сара мигом смутилась и опустила взгляд, явно не зная, куда себя деть. — Как ты можешь такое говорить⁈

— Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, — ответила я твёрдо. — И чтобы никакой мерзавец не посмел использовать тебя. Ты в момент своего дебюта будешь одной из самых дорогих невест в Гиране, поверь мне. Особенно, если к этому моменту у меня будут дети.

Сестра задумчиво кивнула, будто переваривая сказанное. Я не ошибалась. Сестра императрицы, из плодовитой семьи, дочь герцога, кроткий нрав и хорошее приданое, которое ей соберут родители… Я частично соврала. Она будет одной из самых дорогих невест не просто в Гиране, а на всём континенте. Дороже неё будут только принцессы, включая Викторию.

— Ты обещаешь мне, что, если что-то будет не по твоей воле — ты уйдёшь? И скажешь обо всём Майклу или матушке?

— Обещаю, — прошептала Сара, глядя на меня огромными глазами. — Амелия… Я буду скучать.

Я почувствовала, как защипало в носу, но плакать никак не собиралась, красные глаза мне ни к чему. Поэтому просто крепко обняла сестру, прижимая к себе и чувствуя, как она доверчиво прижимается ко мне. Мне хотелось, чтобы у девочки всё было хорошо. Чтобы её будущий муж был достойным, уважал её и любил. И не охотился за ней. А для этого ей нужно быть сильной. Хоть немного.

Но всё же нужно было оставить сестру. Матушка ждала меня в их с отцом комнате. Я ведь приехала не просто так, а именно за главным сокровищем семьи, за тиарой семейства Хайфилд. Изольда с улыбкой протянула мне большую, обитую немного потёртым бархатом коробку. Я открыла её и на мгновение замерла, рассматривая сверкающие на закатном солнце бриллианты. Тиара напоминала корону из вертикально расходящихся лучей, напоминающих бахрому. Такие были давно в моде, сохранились подобные у многих семей, но именно у Хайфилдов она была самой первой и стала семейной.

— Ювелир привёл её в порядок: почистил, вставил новые бриллианты вместо треснувших, — произнесла матушка с улыбкой. — Ты уверена, что хочешь именно её? Я могла бы тебе уступить тиару с розами…

— Нет, матушка, — категорически ответила я. — Это семейная тиара, её надевали издревле все невесты семью Хайфилд. И я буду первой, кто за столько лет её оденет.

Мать кивнула, принимая мой выбор. Розы бы потерялись в задуманной причёске, померкли перед красотой платья и фаты. А эта… Эта возвысит меня, заставит держать голову ещё выше, чем положено.

— Ласточка моя… — Изольда всё же прервала недолгую тишину. — Ты точно уверена в этом браке?

— Уже поздно отказываться, матушка, — спокойно ответила я. — И я не хочу этого.

— Но всё же… — матушка посмотрела на меня с нескрываемой тревогой. — Чужая страна, чужие люди. Неизвестно, будет ли он хорошим мужем. Мы с твоим отцом женились, будучи невинными, учились вместе. А император… Он может оказаться эгоистом. Особенно… — тут она слегка замялась, но всё же выдала: — В интимном плане. Никакого удовольствия, только разочарование и боль. А ты молодая, красивая…

— Мама! — я неожиданно для себя покраснела. Разговаривать с Сарой на такие темы могла, а от матери такое слышать было неловко. — Прекрати, прошу тебя!

— Я беспокоюсь о тебе! — упёрлась Изольда. — Ты моя дочь!

Я шумно выдохнула, собираясь с мыслями. Я прекрасно понимала, что мать не отстанет. Тем более после всего пережитого.

— Матушка, — произнесла я шёпотом и с лёгкой, едва коснувшейся губ улыбкой. — У нас с Константином всё уже было. И не раз.

Изольда замерла. Моргнула раз. Два. Три. Потом шумно охнула, её глаза округлились.

— Что? — сорванным шёпотом произнесла матушка. — Ты шутишь, ласточка моя?..

— Не шучу, — с гордостью ответила я. — И знаешь, он не эгоист. Совсем. Напротив, очень внимательный, ласковый и любящий.

— Амелия! — голос матери взлетел на половину октавы. — До свадьбы⁈

— Да, — спокойно кивнула на её вопрос. — До свадьбы. Я понимала, на что иду. И, если быть честной до конца, я хотела оставить этот мир и уйти в монастырь.

— В монастырь⁈ — Изольда словно задохнулась и схватилась за сердце, отчего мне пришлось подхватить её под локоть, чтобы не упала.

— Да, мама, — я обняла её мягко. — Я думала, что в моём возрасте уже не выходят замуж. Что императоры не женятся на девицах из обедневших семей. Но, как оказалось, и любят, и женятся.

Я замолчала. Не потому, что слова