Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Мама… — я мягко приобняла её. — Прости, я не хотела тебя расстраивать. Я…

— Доченька, ласточка ты наша, — всхлипнула мать. — Ты меня не расстраиваешь. Я так рада за тебя! Ты выходишь замуж за любимого! У тебя будут дети!

— Будут, матушка, — подтвердила с улыбкой я. — Обязательно будут.

— А сейчас?.. — внезапно всполошилась Изольда. — Ты не беременна?

— Нет, нет! — я рассмеялась на её слова. — Константин, он… осторожен в этих делах.

— Я всё поняла, — с улыбкой абсолютного понимания произнесла матушка. — Мы с твоим отцом тоже так делали…

— Я, пожалуй, не хочу знать подробности!.. — внезапно отрезала я её речь, действительно этого не желая, не хватало мне ещё неловких разговоров о контрацепции.

Мать рассмеялась. Так тепло и мягко, что на душе стало легко. Если уж она смеётся, то всё хорошо. Даже если на глазах у неё всё ещё блестят слёзы. Я понимала — она действительно за меня рада.

Отец вошёл в комнату почти бесшумно, его выдала противно и коротко скрипнувшая дверь. На его губах застыла немного неловкая, но искренняя улыбка. Он смотрел на нас с нескрываемым удовольствием, ведь смех матери звучал в этих стенах редко после того, как семья столкнулась с трудностями. А теперь, кажется, всё чаще и чаще.

— Доченька, — обратился ко мне отец, держа в руках небольшую деревянную шкатулку. — У меня нет слов, чтобы описать то, как я виноват перед тобой.

— Отец… — я подошла к нему и мягко взяла его руку в свои. — Вы не виноваты. Никто из вас ни в чём не виноват.

— Но как же… — начал было он, но пришлось грубо его прервать:

— Отец, я очень удачно выхожу замуж, — с самой искренней улыбкой произнесла я. — Я любима и люблю. И это сейчас важнее всего.

Отец тихо выдохнул, как будто груз упал с его плеч. Словно он ждал этих слов именно от меня почему-то. Не разрешал себе сам простить за то, что позволил Ричарду творить такое. Хотя он и правда ни в чём не виноват.

— Это… — отец мягко вложил в мою руку шкатулку. — Это наш подарок тебе. Открой.

Я послушно открыла её, и улыбка расцвела на моих губах. Внутри на маленькой подушечке лежала брошь. Бронзовая в патине ласточка, расправившая крылья, с тельцем — насыщенного рыжего цвета янтарём, в котором застыла какая-то мушка с прозрачными, едва видными крылышками.

— Какая красота… — только и выдохнула я.

— Я нашёл её у антиквара, — с улыбкой сообщил мне Артур. — Искал сокровища нашей семьи, но нашёл это… С днём рождения, дочка.

Я застыла на мгновение. День рождения. Он не сегодня, нет, он завтра. Двадцать девять лет. Амелия ни разу не перешагнула этот порог. Я перешагнула его в прошлой жизни. И перешагну в этой снова. Но теперь за нас обеих. А потом и тридцать, и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят, если здоровье и медицина позволит. Или никто меня не отравит, или не убьёт.

— Спасибо, о… папа… — я расплылась в улыбке, чувствуя, как слёзы грозятся вот-вот политься из глаз, но стойко держалась.

Отец обнял меня. Крепко так, по-мужски и немного неловко. Он, как и я, понимал главное — это последний подарок, который он дарит мне как дочери. Дальше… Дальше уже будет не положено, хотя он мог. Но я откажусь. Им ещё восстанавливать величие и сокровищницу семьи, а также готовить к дебютам и замужеству оставшихся дочерей.

Меня провожали всей семьёй уже после заката. Даже сонная и явно желавшая спать Алиса прижалась ко мне, бормоча что-то о том, что будет скучать. Матушка всучила мне в руки внушительный кусок пирога, завёрнутый в промасленную бумагу. Отец и Майкл просто пожелали хорошей дороги, а Сара коротко обняла и убежала в дом. Я увидела блеснувшие на её щеках слёзы, но промолчала.

В карете, возвращаясь во дворец, я пыталась не заплакать. Ни к чему слёзы. Я была уверена, что мы не просто ещё увидимся, но и привезу им своего первенца. Покажу плод любви, которая так зажгла меня, заставила остаться в этом мире.

— У Вас, леди, поразительно любящая семья, — с какой-то грустью в голосе произнёс Оливер, он держал коробки с украшениями на своих коленях, позволяя мне освободить руки.

— Да… — прошептала в ответ я.

И лишь одинокая счастливая слеза скатилась по щеке.

Глава 74

Я проснулась с улыбкой и мокрыми от слёз щеками.

Солнце только-только начало подниматься из-за горизонта, где-то в глубине сада журчали фонтаны и щебетали ранние пташки.

А я слышала всё ещё в своих ушах заливистый, счастливый и такой звонкий детский смех.

Девочка. Во сне она сидела на шее у Константина, крепко вцепившись маленькими, пухлыми и цепкими ручонками в его тёмные волосы. Он придерживал её за ноги, широко и счастливо улыбаясь. Девочка смеялась и кричала мне: «Мама! Мама, смотри! Я выше папы!».

Рядом бегал Леонардо. Я никогда не видела его вживую, но в моём сне он был маленькой копией Константина. Тот же прямой нос, серые глаза и тёмные волосы, разве что взор детский, не такой серьёзный. Мальчик что-то говорил, я не слышала, и даже смеялся, заливистым свободным детским смехом.

Я села на кровати, обхватив колени руками с блаженной улыбкой на лице. Я не верила в вещие сны. Но этот… Он был таким тёплым, осязаемым, живым. Словно это был не сон вовсе, а картина будущего, которое меня только ждёт.

— Какая несусветная глупость… — прошептала я, всё ещё улыбаясь и вытирая с щёк остатки слёз.

Мой взор устремился к окну, где уже вовсю вставало солнце, говорившее о начале нового дня. Дня, в который двадцать девять лет назад родилась Амелия. И теперь это и мой день рождения.

В прошлой жизни я почти успела достигнуть тридцати, прежде чем грузовик меня сбил, оборвав всё. Молодая, успешная, ни мужа, ни детей… Только работа и новеллы,