Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Давайте поднимем бокалы! — провозгласила Августина, привлекая внимание всех. — За Амелию! Пусть жизнь твоя отныне будет полной счастья и любви!

— За Амелию! — нестройным хором провозгласили остальные, поднимая бокалы.

А я… А я сидела и понимала, что это, пожалуй, самый прекрасный день рождения, который только мог случится. Ведь я победила самое главное — судьбу.

* * *

Я проснулась посреди ночи от чёткого, но достаточно тихого стука. Кто-то или что-то постукивало по стеклу балконной двери. Не ветка, бьющаяся во время ветра в окно, нет. Стук был слишком ровным для случайности.

Я села на кровати, прислушиваясь и пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. И увидела лишь небольшой тёмный силуэт, застывший у стекла. Неполная, но яркая луна вышла из-за туч и осветила фигуру. И я с восторгом поняла, что это птица. Сокол. Он смотрел на меня из-за стекла внимательным взглядом своих жёлтых глаз. В клюве сокол держал маленький кожаный мешочек и аккуратно постукивал им по стеклу.

Я осторожно открыла дверь, впуская его вместе с прохладным ночным воздухом, пахнущий слегка розами и дождём. Сокол не испугался, не улетел. Напротив, он мягко расправил крылья, взлетел и сел на стол.

Я закрыла дверь и подошла к нему. Он уже протягивал мне лапку, к которой на крошечном ремешке была привязана маленькая туба из серебра.

— Ты от Константина? — спросила я шёпотом и с улыбкой, хотя уже знала ответ.

Сокол моргнул, всё ещё держа лапку.

Осторожно отвязав тубу и открыв её, я нашла внутри свёрнутый тонкий и узкий лист бумаги, исписанный знакомым почерком:

'Моя любимая Амелия,

Я зол. Не на тебя, любовь моя. На себя. Я не удосужился узнать, в какой день в этом мире появилась ты.

Ты не сказала. Ты промолчала, потому что не привыкла праздновать. Но это твой день, Амелия. И ты заслуживаешь в этот день самого лучшего.

Но теперь ты никогда не будешь праздновать его одна, обещаю тебе. Никогда. Даже если буду на краю света — я приеду, прилечу, приплыву. Лишь бы быть с тобой.

Сегодня я не могу быть рядом. Это моя вина, боль и наказание. Но я не мог оставить тебя без подарка, он в мешочке. Ты можешь делать с ним всё, что захочешь, он твой.

С днём рождения, любимая!

Я люблю тебя, Амелия.

Навсегда твой,

К.'

Я прочитала письмо дважды, трижды, четырежды… Непрошенные слёзы скатились по щекам, но улыбка всё равно расцвела на губах.

— Вот дурак… — прошептала я.

Сокол терпеливо ждал, переступая с лапы на лапу. Я мягко погладила его по голове, попутно забирая мешочек. Сокол не цапнул меня, лишь терпеливо выдержал мою ласку.

— Потерпи немного. Напишу ответ и полетишь обратно.

Я развязала мешочек и вытряхнула аккуратно его содержимое на ладонь. И замерла. Это был медальон. Овальный серебряный медальон размером с большой грецкий орех на тонкой цепочке. Крышка покрыта тончайшей филигранью — веточки, листья и вместо бутонов мелкие розовые жемчужины. Я провела пальцем по узору, поражаясь мастерству ювелира.

Медальон открылся с тихим щелчком. Внутри было пусто, ни портрета, ни рисунка, ничего, чтобы могло говорить о его назначении. Лишь… Я заметила на внутренней части выгравированные цифры «08.09». Дата нашей свадьбы.

— Константин… — выдохнула я, чувствуя, как слёзы снова скопились в уголках глаз.

Медальон лёг на грудь, мои руки застегнули цепочку на шее. Металл тут же начал приятного нагреваться от тела. Я аккуратно взяла медальон в ладонь и чуть сжала. Глубоко вдохнула и принялась писать наконец ответ:

'Мой дорогой и бесконечно любимый император,

У меня нет слов, чтобы описать всю ту любовь и нежность, которую я испытала в тот миг, когда прочитала твоё письмо.

Не кори себя, прошу. Я сама не хотела никакой суеты вокруг этого дня, ведь скоро самый главный день — день нашей свадьбы. Я жду его с трепетом и нетерпением.

Я скучаю, любимый. Настолько, что ты мне сегодня снился. И я хочу, чтобы этот прекрасный сон однажды сбылся, в нашем счастливом будущем.

Считаю часы до нашей встречи.

Люблю тебя, Константин.

Навеки твоя,

А.'

Я аккуратно свернула письмо, сунула в тубу и осторожно прикрепила к лапке птицы. Сокол смотрел на меня терпеливо, ожидая, когда я закончу.

— Лети к нему, — произнесла шёпотом с улыбкой и застрявшими в горле слезами. — Лети и передай письмо.

Птиц всё понял, или мне это казалось?.. Стоило мне открыть балконную дверь, он раскрыл крылья и легко взлетел, в короткий миг исчезнув в ночи.

Я ещё долго стояла и смотрела на небо, на луну, куда улетел посланник, улыбаясь самой себе. И лишь холод заставил меня вернуться в комнату и в постель, где, едва голова коснулась подушки, я и уснула с глупой, но такой счастливой улыбкой на лице.

Глава 75

Суматоха последних предсвадебных дней напоминала скорее хаос войны, чем подготовку к торжеству. Все носились, что-то кричали, громко обсуждали и спорили. А ещё бесконечно дёргали Августину, Карину и, конечно же, меня. И это раздражало.

Если первые два дня сентября я искренне крепилась, то к третьему числу уже начала раздражённо шипеть. Первыми под мою «руку» попались две горничные, которые обычно занимались уборкой в моей комнате. Они как-то слишком громко, по моему мнению, говорили, шумели и шуршали тканью.

— Выйдите, — строго приказала я, когда издаваемые ими звуки стали раздражать неимоверно.

— Леди, но мы ещё не…

— Выйдите! — чуть громче прошипела.

Горничные отпрянули как от удара и поспешили ретироваться. Я же впервые испытала укол совести, едва за ними закрылась дверь. Девочки просто выполняли свою работу, а я тут шиплю на них. Но по крайней мере в комнате воцарилась долгожданная тишина.

Как оказалось, ненадолго.

Августина пришла в мои покои через каких-то полчаса с грозным и серьёзным выражением лица, не предвещавшее мне ничего, кроме проблем. Она посмотрела на меня с нескрываемым беспокойством, но произнесла только одно строгое:

— Собирайся.