Невеста проклятого герцога - Эва Морей

Я приподнимаю бровь. Ниже идут титулы, один пафоснее другого. И – да, среди них тот странный, который Ламертин упоминал в приступе гнева. Хранитель ткани мира. Это как? Звучит, честно говоря, как швея-мотористка первого класса.

— Ну что, дед… — буркнула я, переворачивая страницу.

Дзынь! Книга начинает подрагивать в моих руках. Страницы вспыхивают золотом. И передо мной материализуется он – весь из пафоса, обиды и грозных взглядов.

— Я так и знал! — вопит призрак. — Хоть бы две страницы выдержала! Две! Ты хоть пытаешься?

— Я пытаюсь не выкинуть эту книгу в окно, — честно признаюсь я. — Это считается?

— Нет! — Ламертин вскидывает руки к потолку так, будто зовет на помощь духи святых библиотекарей. Потом обреченно падает в кресло напротив. Ну как «падает». Начинает парить над сидением, усиленно делая вид, что сидит

— Ладно, девка, давай так — я аж поперхнулась от «девки». Прекрасно. Призрак с комплексами императора Вселенной решил объяснять мне манеры — Будем считать, что твой публичный позор сегодня утром чуть-чуть искупает твою вину. При условии — дед поднимает палец вверх — Больше никаких «дедов». Ни при мне, ни при живых, ни при мертвых.

— Без проблем, глубокоуважаемый Ламертин ­— воодушевленно восклицаю во всю силу своих легких, колокольчик солидарно звякает.

Ламертин вздыхает и делает легкий пас рукой. Я дергаюсь, но привычного уже звяканья не слышу. Кажется, колокол исчез. Ощущение что я наконец выплатила ипотеку:

— Я безмерно благодарна вам, Ламертин Фон Торнвейл Третий — дед приосанился и степенно кивнул — ваш урок я усвоила и буду изо всех сил следить за словами. Особенно в вашем присутствии.

Он сияет как новогодняя елочка в момент включения гирлянды.

— Так… можно я тогда книгу читать не буду? — робко уточняю.

— Зачем тебе книга, девка, когда ты можешь услышать всё из первых уст! — важно провозглашает Ламертин.

Проклятье. Моя же хитрость сыграла против меня.

— Ээээ — растерялась я. Надо было что-то придумать, но мне, откровенно говоря, совсем ничего не было интересно. Точнее, все происходящее выглядело настолько тревожно, что мне больше всего хотелось сбежать куда-то и забиться под одеяло. В то же время, было совершенно понятно, что, если я не проявлю интерес к Ламертину, может случиться что-то похожее на колокольчик. Например – тематический курс лекций из семидесяти частей.

— Понимаю, ты смущаешься — ласково мурлыкает призрак слегка подавшись вперед. Его лицо принимает выражение, которое наверно должно было бы выглядеть максимально дружелюбным и теплым — Спрашивай, это редкий шанс, когда я – сиятельный Ламертин Фон Торнвейл Третий – открыт к любым твоим глупым вопросам. — дед выжидательно смотрит на меня.

«Редкий шанс», ага. «Он просто нашёл свободные уши» - куда честнее. Я глубоко вздыхаю:

— Что значит титул «Хранитель ткани мира»?

Ламертин округляет глаза и от нетерпения начинает летать вокруг меня что-то бормоча. До меня долетают только обрывки его бормотания:

— Ну вот сразу… да может и к лучшему… но ведь нельзя… она же…

Наконец он зависает над креслом и… нервно поправляет невидимый воротник.

— Ладно, — выдыхает призрак, будто принимая судьбу. — Слушай внимательно. И не вздумай падать в обморок, у меня нет лицензии на магическую первую помощь.

— Очень постараюсь, — бормочу. Боги, я кажется задала самый фундаментальный вопрос из всех возможных. Не повезло, так не повезло.

Он сцепливает руки перед собой:

— Мир – это не просто земля, небо и идиоты, которые считают, что могут править всем подряд. Мир – это ткань. Настоящая структура. Сложная, многослойная, живая. И… она истончается.

— Э… что, прямо сейчас? — я часто моргаю, пытаясь себе это представить.

— Прямо сейчас, прямо везде. Но особенно – в нашем королевстве. Из-за безумцев темных магов. Они дерут ткань мира, как котики мебель. Не из злобы – из жадности. Им нужны силовые разрывы, чтобы протащить сюда всякое жуткое и зубастое. Ну и конечно получить больше власти, ресурсов, золота и всего такого прочего — Ламертин тыкает пальцем в воздух. — Когда такие прорывы открываются, мир начинает кровоточить энергией. Небольшие прорывы может закрыть любой мало-мальски обученный маг. Но действительно большие дырки можно залатать только с помощью проводников. Хорошо бы и дракона одного иметь рядом — выразительно поднимает брови дедуля — если ты понимаешь, о чем я.

Сердце у меня странно екнуло.

— Проводники… это кто?

— Проводники, девка, это те, кто может пропускать через себя любые формы магии, пропускать их через себя и штопать разрывы. Редкие. Очень редкие. И с каждым годом их всё меньше. — Ламертин глубоко вздыхает его призрачные глаза будто обращаются внутрь и голос теряет свой пафос, становясь задумчивым и размеренным — Убегают, умирают, не рождаются… или их кто-то помогает не найти. — Он многозначительно щурится. — Но это всё детали. А главное – то, что темные маги ненавидят проводников. Прорывы для них – воздух. Способ усиливаться. И каждый проводник, который зашивает дыру… мешает планам. — Ламертин делает движение, словно хотел погладить бороду — и вспоминает, что бороды нет.— В общем, всё сложно, мерзко и опасно.

Я молчу, переваривая информацию.

— Но… — резко обрывает он. — Подробности лучше узнаешь не от меня. Точнее от меня, но в другой форме.

Призрак щелкает пальцами – и на столе появляется тонкая, тёмная книга с серебряным тиснением. «О природе прорывов. О проводниках. О войне, о которой молчат».

— Вот это прочтёшь, — говорит Ламертин торжественно. — Там всё расписано простым языком. Ну… относительно простым. Я редактировал.

Я хмурюсь:

— То есть… это альтернативный учебник?

— Это правильный учебник, — обиженно уточняет призрак. — Официальная версия, конечно, урезана, смазана и сто раз отредактирована людьми, которые боятся паники. А тут всё. Факты. История. Карты прорывов. И кое-какие… предупреждения.

Я беру в руки книгу, на ощупь она неожиданно тяжеленькая и теплая. Приятно ложится в руки. Эту книгу хочется изучить, тем более что прятаться от проблем кажется дальше не получится. Если в любой момент из ниоткула на меня могут хлынуть орды зубастых существ, лучше бы знать об этом заранее.

— И ещё, — добавляет Ламертин, уже растворяясь. — Еще раз дедом назовешь, придумаю что-то похуже чем колокольчик — и исчезает с легким дзынь.

Я поежилась и с нетерпением открыла книгу.

Уважаемые читатели, благодарю вас за интерес к моей книге! С