Десятая невеста. Драконья печать - Лиса Райс

Вестар снимает с плеча Искру и протягивает мне. Виверна сначала упирается, но потом неохотно перескакивает на мое плечо.

— Она останется с тобой, — говорит он.

Искра ворчит, но принимает свою участь. А я невольно задумываюсь над природой этого жеста. Он переживает за виверну или за меня? Или за обеих?

Пока этот дракон одна сплошная загадка и комок нервов. Может быть, когда мы переживем ближайшие две ночи и мощь дракона не будет висеть над нами угрожающей гильотиной, я смогу разглядеть его лучше?

Вестар достает из ниши у входа длинную свечу и зажигает ее щелчком пальцев. От этого небрежного проявления магии я невольно вздрагиваю.

— Должно хватить до рассвета, — он устанавливает свечу в держатель у стены. — Не выходи, что бы ты ни услышала. Даже если тебе покажется, что это мой человеческий голос. До самого рассвета. Поняла? Искра скажет, когда будет можно.

Я киваю. Горло слишком сжато, чтобы я смогла выдавить хоть слово.

— Скажи это, — настаивает он. — Я должен услышать.

— Я не выйду до рассвета, что бы ни услышала, — все же произношу через силу. С каждой секундой осознание сковывает меня все крепче.

Еще одна ночь, полная страха, угрозы и неведения…

Вестар кивает, но вдруг издает тихий стон и прижимает руку к груди. Когда он поднимает глаза, в них пляшут огненные отблески, а зрачки сужаются в вертикальные щели.

— У меня… мало времени, — его голос становится хриплым, нечеловеческим. — Запрись. Сейчас же.

Он делает шаг назад, его дыхание становится тяжелым, пальцы начинают изгибаться, на них проступают черные когти.

— Закрой дверь! — рычит он, и этот звук уже не принадлежит человеку.

Я захлопываю тяжелую дверь и с трудом задвигаю засовы. Последнее, что я вижу — его глаза, полыхающие золотым огнем, и выражение мучительной борьбы на искажающемся лице.

Когда последний засов становится на место, я отступаю в дальний угол темницы, оседаю на пол, прижимаясь спиной к холодному камню. Смотрю на дверь, словно та способна открыться в любой момент.

Виверна сворачивается у меня на коленях. Странно, но это слегка успокаивает. После того, как она выручила меня в том зале, я не боюсь ее.

За дверью слышится грохот. Треск, словно кто-то бьет каменные колонны с нечеловеческой силой. После — рев, от которого дрожат стены.

Я обхватываю плечи руками, готовясь к долгой ночи.

— Похоже, теперь только ты и я, — шепчу я виверне.

Искра фыркает, выпуская из ноздрей крошечное облачко дыма, и укладывается поудобнее, не сводя с меня глаз. Словно охраняет меня… или сторожит для своего хозяина.

В темноте, нарушаемой только мерцанием свечи, я прислушиваюсь к звукам снаружи. К шагам. Тяжелым, которые я знаю уже слишком хорошо. К дыханию. Глубокому, с присвистом. К скрежету когтей по камню.

Он идет. Охотится. Ищет меня.

Я закрываю глаза и молюсь, чтобы двери выдержали до рассвета.

Глава 9

Вестар

Вторая ночь обращения дается мне тяжелее первой. Боль приходит резкими удушающими и жгучими волнами, пробивая тело насквозь. Кости под кожей удлиняются, мышцы растягиваются до предела, позвоночник выгибается дугой. Я падаю на каменный пол, скребу когтями, оставляя глубокие борозды.

Трансформация — не просто боль. Это потеря себя. С каждым переломом кости, с каждым разрывом мышцы мое сознание отступает, уступая место древнему, необузданному.

Зверю.

Зверю, с которым раньше я был един и которого теперь вынужден держать в вечном заточении. Точно шавку на короткой цепи.

Но три ночи в году ублюдок-жрец проводит свои свистопляски, и тогда даже моя сила воли не способная справиться с жаждой дракона.

— Представь, о величественный Вестар, — голос Ктулаха сочится елейным обожанием. Его глаза сияют благоговением, которое, теперь, десять лет спустя, я знаю, было фальшивым. — Твоя мощь удвоится после ритуала равновесия. Ты станешь сильнее любого из твоего рода…

Я рассматриваю хрустальный артефакт в его руках. Свет преломляется в гранях, образуя радужные отблески. Я чувствую силу, но не могу распознать подделку. Ктулах улыбается, его острые зубы довольно оскалены.

— Просто положи руку на кристалл, когда наступит восход… и ты получишь то, что я обещал.

Рев вырывается из моей груди, разносится по пустым коридорам замка. Сознание уплывает, тонет в золотой лаве пламени, которое заполняет меня изнутри. Превращение завершается — я больше не человек, но еще не полностью дракон. Проклятие оставило меня где-то между. Монстр, зверь, капкан для собственной души.

Запахи наполняют мои ноздри, тысячи оттенков, невидимых человеческому обонянию. Камень, пыль, влажность подземелий. И кровь. Ее кровь, разлитая в хрустальном бассейне. Пульсирующее эхо этой живой жидкости на каменных ступенях, на бортиках, на моих собственных когтях.

Я втягиваю воздух глубже. Вот оно. Она. Девушка с синими глазами, как небо, которое я больше не вижу. Память о ее запахе сводит меня с ума. Как лесные цветы после грозы, как раскаленное серебро, как что-то древнее, что не принадлежит этому миру.

Моя. Моя невеста. Моя жертва.

Когти царапают пол, чешуя шелестит о каменные стены, когда я поворачиваю голову, принюхиваясь. Она где-то здесь. Прячется. Я должен знать где, но стараюсь забыть. Не думать. Не помнить. Это все, что я могу сделать для нее.

Но от меня не спрятаться. Не в этом замке, где каждый камень отзывается на мой голос, где каждый коридор исползан мною вдоль и поперек. Изучен. Зачарован моей магией, пронизан моей силой.

Я двигаюсь, следуя за ее запахом. С каждым шагом я чувствую, как растет жажда. Не просто голод — вечно ненасытный, проклятый голод, что терзает меня десять лет. Нет, это нечто более глубокое, темное, древнее. Потребность, что горит во мне с силой драконьего пламени.

Хочу слышать ее крик, когда языки огня коснутся нежной кожи. Хочу видеть, как ее глаза расширятся от ужаса и понимания неизбежности. Хочу чувствовать, как ее жизнь покидает хрупкое тело — не просто угасая, но вливаясь в меня, становясь моей.

Моей навечно.

Пламя клокочет в горле. Я вдыхаю и выпускаю струю огня. Древняя ткань гобелена, который каким-то чудом оставался целым, загорается мгновенно. Огонь красив. Он всегда был красив.

Но она красивее. Ее глаза стоят перед моим внутренним взором.

Я останавливаюсь у каменной стены, где ее запах особенно силен. За ней — моя добыча. Я слышу ее сердце. Быстрый, испуганный стук, как крылья колибри. Оно бьется так отчаянно, так живо. Закрываю глаза,