Десятая невеста. Драконья печать - Лиса Райс

Царапаю стену. Камень крошится под когтями. Но что-то не так. Неправильно. Эта стена, эта дверь — знакомые. Темница. Моя темница. Неприступная даже для меня самого.

Рычание вырывается из моей груди. Она за этой дверью, так близко, что я почти ощущаю вкус ее кожи на языке. Бью хвостом по камню, сотрясая стены. Темница не поддается. Ее укрепляла не только моя магия, но и искусство древних камнетесов, создавших эту ловушку для чудовищ.

Но я не прекращаю попыток. Скребу когтями, бью крыльями, извергаю пламя, которое обтекает каменные стены, не оставляя и следа копоти. Чем дольше я не могу добраться до нее, тем сильнее становится жажда.

Моя невеста. Хрупкое создание с кожей цвета лунного света и волосами, что сотканы из тьмы. Я чувствую ее страх сквозь камень — он пьянит, как старое вино. Ее дыхание, ее слезы, ее биение сердца — все становится частью моих ощущений, кормит огонь внутри.

Я хочу сжечь ее. Поглотить. Почувствовать, как ее душа, извиваясь, сливается с моей. Как ее крик становится моим дыханием. Как ее тепло заполняет мою холодную грудь.

Где-то глубоко, в самом темном углу моего затуманенного сознания, шевелится что-то другое. Слабый, едва различимый голос. Он что-то кричит, предупреждает, умоляет.

Защити ее. Не навреди. Отступи.

Но голос слишком слаб против бури инстинктов. Проклятие Ктулаха слишком сильно. Ритуальный кристалл жаждет своей десятой жертвы.

И я внемлю его. Он слепит меня.

Я отступаю от двери, собирая в груди пламя жарче, чем прежде. Рывок — и удар всем телом о камень. Стены дрожат, осыпаются мелкие камни. Но дверь держится. Снова. Сильнее. Ярость наполняет каждую чешуйку моего тела.

Моя. Моя. МОЯ.

Я буду здесь всю ночь. Буду биться, пока не падут стены или не взойдет солнце. Я буду ждать, когда она сама откроет эту дверь, не выдержав страха. А она откроет — рано или поздно. Они всегда открывали. И тогда…

Тогда я буду чувствовать, как ее горячая кровь стекает по моим когтям. Буду видеть ужас в этих невозможно синих глазах. Буду слышать, как ее дыхание замедляется, пока не остановится совсем.

И я наконец-то утолю жажду, которая терзает меня с первого дня проклятия.

* * *

Мистра

Каменные стены дрожат от ударов. Пыль сыплется с потолка, оседая на волосах и платье. Я вжимаюсь в угол темницы, прикрывая глаза каждый раз, когда снаружи раздается оглушительный рев и новый удар сотрясает мое убежище.

Искра беспокойно ерзает на моих коленях, иногда поднимая голову и принюхиваясь. Ее глаза-бусинки блестят в полумраке, словно два крошечных рубина. Ее присутствие немного успокаивает, но даже с ней рядом я в ужасе.

— Думаешь, дверь выдержит? — шепчу я виверне, хотя и знаю, что она не ответит.

Она фыркает, выпуская струйку дыма из ноздрей. Видимо, у нее сомнений на сей счет не имеется.

Новый удар, более мощный, чем предыдущие, заставляет меня вздрогнуть. Железные засовы скрипят, но держатся. Я стараюсь дышать ровнее, но сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь эти толстые стены.

Слезы душат меня изнутри, а всхлипы рвутся из груди. Но я давлю их в зачатке, заставляю себя молча и тихо ждать, когда все закончится.

Ночь не может длиться вечно….

Мне никогда не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Ничто в моей прежней жизни не готовило меня к этому.

* * *

— Отец, можно войти?

Я стою у массивной дубовой двери кабинета, чуть приоткрыв ее. Привычный запах книг, табака и полироли наполняет пространство вокруг меня. В высоких окнах струится послеполуденный свет, золотыми лучами ложась на ковер.

— Мистра, радость моя, конечно, — отец отрывается от бумаг и снимает очки. Его строгое лицо смягчается, как всегда бывает, когда он видит меня. — Что случилось?

Я заправляю прядь волос за ухо. Привычка, за которую меня не раз упрекала гувернантка. Прохожу в комнату, стараясь держаться прямо, как подобает дочери графа.

— Леди Хеллмор сказала, что на следующей неделе приедет сын герцога Ривенхолла, — произношу я, подходя к его столу. — Она намекала, что ты можешь… что ты думаешь о возможном союзе.

Отец вздыхает, откладывая перо. Морщинки вокруг его глаз становятся заметнее.

— Ты еще так молода, Мистра. Всего восемнадцать.

— Многие выходят замуж и раньше, — я опускаю глаза, как учили.

— Не моя дочь, — он встает и подходит ко мне, его рука мягко ложится на мое плечо. — Послушай, я не буду принуждать тебя к браку, который не принесет тебе счастья. Твоя мать…

Его голос слегка дрожит, как всегда, когда он упоминает маму, умершую, когда я была совсем маленькой.

— … она хотела, чтобы ты была свободна в своем выборе. И я тоже этого хочу.

Я поднимаю глаза, в них благодарность смешивается с облегчением.

— Но герцог Ривенхолл…

— Может подождать, — отец улыбается. — Или найти другую невесту. Тебе не нужно беспокоиться об этом. Наш дом достаточно богат и влиятелен, чтобы ты могла позволить себе выбирать.

Он берет меня за руки. Его ладони теплые и надежные, как всегда.

— Обещай, что будешь думать о своем счастье, а не о долге. Мир полон опасностей, Мистра, но в нашем доме ты всегда будешь в безопасности.

Как жаль, что это оказалось ложью.

* * *

Оглушительный рев возвращает меня к реальности. Я вытираю глаза, не замечая, когда успела заплакать. Отец верил, что может защитить меня. Он не знал, что спустя всего год после нашего разговора мне придется лежать в свадебном платье на алтаре, ожидая не жениха, а смерти.

Ужасающее отчаяние мешается с яростью. Ктулах и его культ отняли у меня все — дом, семью, будущее. Вестар, похоже, тоже жертва их манипуляций.

Я прислушиваюсь к звукам за дверью. Что-то изменилось. Рев дракона звучит иначе. В нем не только ярость и голод. Мне чудится… боль? Глубокое, раздирающее отчаяние, от которого сжимается сердце.

— Ты тоже это слышишь? — шепчу я Искре. Я не знаю, кажется мне это. Может быть от страха у меня помутился разум?

Виверна поднимает голову, глядя на меня с каким-то странным пониманием. Она тихо урчит и тычется головой мне в живот, пока я глажу ее по гладкой чешуе. Мне кажется, что этот звук полон грусти.

Новый удар, но уже слабее. Затем еще один. Словно дракон устает, сдается.