Десятая невеста. Драконья печать - Лиса Райс

class="p1">Я протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться, и тут же проклинаю себя за этот жест. Слишком… человечно. Слишком мягко. Но отдергивать руку уже поздно — она хватается за нее со странной доверчивостью, которую я ничем не заслужил.

Которую я стараюсь не заслужить.

Ее горячие пальцы обхватывают мои, и что-то странное происходит внутри. Словно хрустальный перезвон проходит по всему телу, от кончиков пальцев до позвоночника.

Дракон внутри замолкает. Он замирает. Я чувствую его напряжение. Его готовность броситься на нее. С трудом сдерживаю желание облизнуться.

— Спасибо, — говорит она тихо, и ее глаза смотрят прямо в мои.

В них — небо. Синева беспощадно бьет под дых, обостряя боль потерянной свободы. Режет без ножа. В лопатках начинает зудеть. Хочется расправить крылья и нырнуть в бесконечную синь. Поймать ветер и скользить на его потоках. Быстрее, выше. Дышать льдистым воздухом полной грудью.

Она встает на ноги, и я отшвыриваю ее руку.

— Не за что, — бросаю я резко. — Не обнадеживай себя, что я старался на твое благо. Забыла? Ты нужна мне живой.

Десять лет назад, вероятно, я бы попытался ее успокоить. Возможно даже высушил бы ее мягким пламенем. Но сейчас?

Нет. Она человек. Значит, так же лжива, как и прочие. Не удивлюсь, если все это вообще игра. Что Ктулах подослал ее такую специально.

Мистра наклоняется, поднимая с пола свой плащ, и накидывает его на плечи. Моя рубашка на ней промокла насквозь и липнет к телу, очерчивая изгибы. Тут даже фантазировать ничего не нужно, все видно так, как если бы ткани не было вовсе.

О предки… На кой ляд делать женское тело таким⁈

Я отворачиваюсь, чувствуя, как дракон внутри снова ворочается.

— Нам нужно идти, — повторяю я, направляясь к выходу из зала. — И постарайся больше не падать в воду.

Это грубо, ведь это я столкнул ее, но именно так я должен говорить. Именно такими должны быть наши отношения. Она — чужеродный элемент в моем замке. Моей тюрьме. Помеха. Проблема.

Опасность.

Почему же тогда я все еще чувствую тепло ее губ на моих?

Искра приземляется мне на плечо, царапая кожу сквозь мокрую ткань. Ее тихое ворчание звучит вопросительным упреком.

— Отстань, — бормочу я, зная, что девчонка не услышит. — Я знаю, что делаю.

Искра фыркает, и маленькая искорка пламени вырывается из ее ноздрей, опаляя мне ухо.

— Предательница, — шепчу я, но позволяю ей остаться на плече.

До заката остается все меньше времени. И где-то глубоко внутри дракон уже накапливает силы, готовясь вырваться и взять контроль.

Я оборачиваюсь через плечо, ловлю на себе растерянный взгляд ее невозможно огромных глаз.

Сегодня ночью я буду охотиться на эту девушку. И часть меня, человеческая, не драконья, начинает опасаться, что по-настоящему хочет этого.

* * *

Мистра

Я прихожу в себя, захлебываясь кашлем. Горло саднит, в груди горит огонь с каждым вдохом, словно я наглоталась жидкого пламени. Сколько я была без сознания?

Не знаю. В сознании сейчас одно — жива. Он вытащил меня. Сперва столкнул, очевидно решив, что это неплохая шутка, а после вытащил.

Сквозь пелену слез вижу лицо Вестара так близко, что могу различить золотые крапинки в его янтарных глазах. В них что-то мелькает… тревога? Облегчение? Но он тут же отшатывается, будто я прокаженная.

Губы жжет от его натиска. От того как сильно он давил, вдыхая воздух. В этом нет никакой… подоплеки. И кажется ему самому вовсе все равно.

Я же чувствую себя… странно. В любовных романах такие сцены часто перерастают в поцелуй. Но я ведь не в таком, верно? Меня не ждет принц-спаситель в сияющих латах.

— Ты не сказала, что не умеешь плавать, — его холодный тон резко контрастирует с еще не остывшим теплом его губ на моих.

— Ты… не… спрашивал, — я едва выталкиваю слова через спазмы в горле.

Меня трясет, зубы начинают выбивать дробь. Я невольно обхватываю себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла. Белая рубашка Вестара, моя единственная одежда, промокла насквозь и теперь липнет к телу. Я чувствую себя едва ли не обнаженной. Особенно когда бросаю взгляд на себя вниз. Хочется прикрыться, но рук не хватает.

Вестар протягивает ладонь, помогая мне подняться. Его пальцы прохладные и… мягкие, прикосновение почему-то отзывается волной тепла. Впрочем длится это не долго. Едва я твердо встаю на ноги, он буквально отшвыривает мою руку. Демонстративно. Еще бы свою вытер или помыл сходил.

— Не обнадеживай себя, что я старался на твое благо. Забыла? Ты нужна мне живой, — добивает напоследок.

Конечно. Как я могла забыть? Я — разменная монета, просто потенциальная жертва во всей этой жуткой игре.

Почему-то эти слова жалят сильнее, чем должны бы. Боль тягучая и тяжелая, она растекается в груди обидой и нежеланием принимать положение вещей.

Я не хочу себе этой роли.

На плечо Вестара приземляется Искра. Он что-то рычит ей в ответ, но та, кажется, более привычна к его выпадам.

Я кутаюсь в плащ, что, впрочем, помогает не сильно. Я промокла, промерзла, устала, хочу есть и спать. Едва не умерла. Последнее, впрочем, уже не первый раз за последние пару суток.

Я измотана.

Но Вестару плевать. Никакого сострадания, только демонстрация безразличия. Впрочем, спасибо, что хоть спас.

Думать о том, что он сделал это ради собственной выгоды, я не хочу.

Я подхватываю корзину, которая теперь кажется еще тяжелее, и плетусь за ним, пытаясь унять дрожь. Босые ноги скользят по гладкому полу, заныли от холода пальцы. Я бросаю взгляд на лодыжку — чистая, без единого следа укуса. Ни боли, ни жжения, словно ничего и не было. Как и других ссадин на теле. Если бы еще и от озноба так избавиться…

Когда мы выходим из Зала Отражений, Вестар вдруг оборачивается, и я почти врезаюсь в него.

— Ты дрожишь, — произносит он таким тоном, как будто я совершаю что-то непозволительное.

— Я замерзла, — отвечаю просто, не видя смысла скрывать очевидное. Уж простите, ваше драконье величество. Людям свойственно мерзнуть.

Виверна на его плече быстро клекочет. Вестар бросает на нее раздраженный взгляд.

— Я в курсе, что мокрая одежда холодная, — огрызается он. Не мне, ей. — Не нужно меня учить элементарным вещам.

Значит, он действительно понимает ее? Виверна снова что-то выдает, и, клянусь, это звучит саркастично.

— Заткнись, Искра, — шипит он, после чего обращается