Эти вечные кости - Мэгги Ферн

— А ты жалкая корова, — отвечает он. — Не понимаю, зачем он вообще носит пальто половину времени. Конечно, повелитель…

— Иногда мне искренне кажется, что ты хочешь быть убитым, — её голос становится мечтательным. — Как чудесно было бы снова остаться хозяйкой дома. Если ты приблизишься к моей госпоже хотя бы на дюйм…

— Ох, да заткнись ты. Я даже не думаю, что это она.

— Конечно, она! Господин никогда не ошибается. Я никогда не ошибаюсь. У неё добрые глаза.

Пульсация магии достигает меня даже на полпути в лес, хотя я не знаю, кто из них набросился на другого. Ставлю на селки. Несмотря на их кроткий и смиренный нрав, они яростно защищают свои семьи. Одна из немногих причин, по которым я оставил её здесь, тогда как большинство других были изгнаны.

Требуется слишком много времени, чтобы их голоса стихли и расстояние стало слишком большим, чтобы я мог их слышать. Её запах настигает меня, смягчая худшие из моих тревог, когда она выходит на солнце, плотно закутавшись в одеяло. На мгновение я замираю — мучительная жажда останавливает меня среди деревьев. Я вижу её даже отсюда с чёткостью, недоступной человеку. Могу пересчитать веснушки, украшающие её плечи — поцелуи где-то тёплого места, где солнце ласкает её, а не туман. Она вздыхает — звук проникает в меня. Я почти ощущаю биение сердца, давно застывшего в моей груди. После всех этих мучительных лет оно оживает лишь в бестелесной форме — и только для неё.

Мой голод терзает меня, ленты пытаются высвободиться из туловища, куда я их загнал. Во рту скапливается слюна. Тьен был прав — слишком давно я не питался. Сама мысль вызывает у меня отвращение. Из всех мелких мук, унижений… необходимость питаться от других — лишь незначительная деталь, пусть и неприятная.

— Я знаю, что ты там, — зовёт она, её глаза блуждают по кромке леса, прямо над тем местом, где я стою.

Мои губы растягиваются в усмешке, когда я выхожу из теней.

11

Буйная корона из Травы

Молли

Я шумно выдыхаю, плюхаясь в пожухлую траву. Солнце растопило почти весь иней, но в тех местах, куда его лучи не добираются, он ещё виден. Небо открывается лишь в двух точках: в нескольких шагах от входной двери и позади, у сада. Вид краски на моих руках вызывает на губах слабую улыбку, пока я перебираю травинки.

Я никак не ожидала, что мой благодетель-вампир опустится рядом со мной, тоже уставившись на мои руки.

Он кажется… чересчур прекрасным, чересчур роскошным для того, чтобы сидеть здесь, в грязи. Его брюки и чёрная рубашка на пуговицах, с её пышными складками и украшениями, выглядят неуместными в этом месте.

Неуместными рядом со мной.

Горькая мысль быстро улетучивается, когда он срывает длинные травинки, складывая их горкой на своём бедре, другая нога подогнута. Мы долго не говорим. Он собирает траву, ловко сплетая её пальцами, а я ковыряю краску под ногтями. Я теряюсь в своих мыслях, уносясь туда, где жарко, земля жесткая и сухая, где мои чувства притуплены, а под поверхностью таится непрекращающийся страх.

Я напрягаюсь, когда его руки отводят мои волосы за плечо, а затем он снимает с колена… венок из травы и осторожно надевает его мне на голову. Это простая вещь, которую я сотни раз видела у детей на родине. Так почему же моё сердце колотится в груди? Дыхание замирает, пока он поправляет травяной венок. Когда он смотрит на меня таким взглядом, это уже не похоже на детскую шалость.

У меня возникает ощущение, что он очень долго ждал чего-то, что пробудит его интерес. Я всё ещё не решила, считать ли себя счастливой или нет, что этим «чем-то» оказалась я.

— Ты добр, Элрик, — шепчу я, когда он наклоняется ко мне, его пальцы скользят по моей щеке, оставляя после себя покалывание.

— Ты единственная, кто видит меня таким, — он фыркает. — Меня не знают доброй натурой.

— Но я видела только это в тебе.

— Ты веришь в дьявола, Молли?

Мои губы приоткрываются — неожиданный поворот разговора заставляет меня замолчать. Я отрываю взгляд от его широкой груди, от сети почерневших вен на шее, и смотрю на ручей, наблюдая за водой. Такой странный, сложный вопрос, но ответ приходит мгновенно:

— Нет.

— Почему?

Тяжёлый вздох вырывается из моего горла, я подтягиваю колени к груди и опираюсь на них подбородком.

— Я встречала его раньше. Он был просто человеком.

— До того, как ты пришла сюда?

Я киваю, в горле нарастает тяжесть. Этот стыд, выросший из крошечного семени внутри меня, взращённый годами слёз — тех, что проливаешь только про себя.

— Наверное, ты посчитаешь меня недобрым за то, что я благодарен.

Я хмурю брови и поворачиваюсь к нему — его глаза уже на мне. Он изучает меня с такой интенсивностью, что становится трудно дышать, но, кажется, я не против того, что голова кружится.

— За что?

— За эту череду несчастных событий, приведших тебя в полуразрушенную хижину, принадлежащую вампиру из Порт-Клайда.

Мой пульс подскакивает, щёки теплеют, я заставляю себя отвести взгляд.

— Это действительно странное место для такого существа, как ты, чтобы пустить здесь корни.

Он смеётся, я резко поворачиваюсь, чтобы увидеть его улыбку. Блеск острых клыков должен пугать, но мои губы сами тянутся вверх.

— Порт-Клайд холодный и мрачный. По слухам, я такой же. Возможно, это идеальное место.

— Мрачный? Я нахожу тебя весьма обаятельным, — я чувствую, как румянец спускается по шее.

— Многие соглашались с этим, прежде чем пасть мёртвыми у моих ног.

Я ахаю — голос едва успевает дойти до сознания, прежде чем Элрик встаёт, заслоняя от меня другого человека, когда я оборачиваюсь. Мягкий рык срывается из его горла, я выглядываю из-за его ног на мужчину, прислонившегося к дереву у края небольшой поляны. Его грудь обнажена, несмотря на холод, загорелая бронзовая кожа и жилистые, перевитые мышцы. Как и Элрик, он болезненно прекрасен, заставляя меня желать провалиться сквозь землю. Только тогда я замечаю, что он весь в грязи, словно только что вылез из-под земли.

— Я знал, что это лишь вопрос времени, прежде чем ты снова появишься, — рычит Элрик, напряжение в воздухе заставляет меня плотнее закутаться в плащ, поднимаясь на ноги. — У тебя никогда не хватало ума держаться подальше.

Мужчина смеётся, но это циничный, пустой звук. Я наклоняюсь вбок, снова выглядывая из-за Элрика, но