Из травницы - в графиню - Наталья Нежданова

— А как же без практики? — недоумевает баронесса.

— Да какая там практика? — разочарованно машет рукой Гай.

Глава 20

Этого Гая здесь явно любят. Даже сам барон по-отечески обнимает при встрече. Да он и правда этого заслуживает.

Мне с ним проще общаться, чем с Дариной, её супругом или Рейнаром. Потому что Гай — тоже не высокорожденный. Просто сын деревенского жреца. Ещё и отец от него отказался. Из-за того, что у парня обнаружился запретный дар. Похожий на тот, что у баронессы.

Всё это опять заставляет меня думать о своих бедах. Если мои родители узнают, что я… Они ведь тоже отрекутся. И проклянут ещё. Страшно.

И так уже отец выговаривал, что моё своеволие не доведёт до добра. И мать ему поддакивала, мол, она всегда говорила, что я плохо кончу. Надо было мне сразу после смерти Харка вернуться в родительский дом.

И что? Провести остаток жизни безмолвной и бесправной приживалкой? Я опять вспоминаю бал. Такого мне и во сне никогда не снилось!

Ко мне даже начинают закрадываться крамольные мысли. Про то, что высокорожденные — самые обычные люди. Просто больше знают и умеют.

Но ведь и я теперь стараюсь! Здесь, в замке, мне открылся целый новый мир. Например, в книгах. Я каждый день узнаю столько всего, что у меня голова кругом идёт.

Ещё и Дарина постоянно подзуживает чему-нибудь учиться. И опять удивляет.

Я однажды чуть в обморок не упала, когда увидела её вместе с Гаем во дворе. Одетая в штаны, она фехтовала на мечах с одним из замковых стражников! Ещё и победила. Она вообще может быть быстрой, как молния!

Вот как так? Откуда она умеет такие вещи?

Гай не задерживается в замке надолго. Совсем скоро барон пристраивает его в отряд пограничной стражи, которым командует его знакомый.

Это реально опасно, потому что они защищают границу с нашим южным соседом, Лакией. Оттуда регулярно происходят набеги воинственных полукочевых племён. Я за него очень переживаю!

Тем временем заканчивается осень и наступает зима. Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Кажется, я действительно научилась держать спину прямо! А ещё носить нарядные платья. И даже вести светские беседы. И наслаждаться танцами на регулярно устраиваемых в замке балах.

Я даже отваживаюсь разговаривать с моими высокорожденными кавалерами! В том числе, о ужас, о политике! Мне есть, что сказать, потому что я постоянно слушаю разговоры на эту тему между Дариной, её мужем и Рейнаром.

Они ещё и меня спрашивают, что я думаю по поводу того или этого! Когда они в первый раз так сделали, я и двух слов связать не могла. Неловко и даже смешно вспоминать об этом.

Правда, я и старые привычки не собираюсь оставлять. Хоть иногда, но сама готовлю на замковой кухне любимую выпечку и десерты. И мне очень нравится слышать, как за столом их вовсю нахваливают Дарина, Рейнар и даже сам барон.

И с Тедаром тоже постоянно общаюсь. Я просто обожаю проводить время в оранжерее, где выращиваются цветы и свежая зелень к столу. И с нетерпением жду весны. Мы с ним даже замыслили сделать новый и очень красивый цветник. Жаль только, что ему про мой дар не рассказать. Приходится объяснять все мои ценные находки собственным опытом и наукой мудрой бабушки.

Наступает весна и в замок возвращается Гай. Он выглядит невероятно повзрослевшим и возмужавшим. И очень счастливым. Знакомый барона расхваливает его на все лады.

В один из вечеров барон собирает очередной «магический совет». Мы, как обычно, изучаем все эти странные явления, а потом он предлагает поразмыслить, как можно было бы добиться официального признания таких вещей. Чтобы такие, как мы, перестали быть изгоями.

Я печально вздыхаю. Разве такое возможно? Даже ему, высокорожденному, приходится скрывать свой дар.

— Вот бы с инквизиторами что-нибудь эдакое сделать, — произносит Гай.

А Дарина принимается вдруг спорить.

— Не всё так однозначно! — произносит она. — Инквизиторы тоже разные бывают!

Вот тут я опять её не понимаю. Лично у меня от одного этого слова мороз по коже!

А она принимается вдруг рассказывать, как служила самому настоящему инквизитору. Высокопоставленному, аж из Тарианской империи. Который приехал в наше герцогство, преследуя одного опасного тёмного мага.

— К сожалению, чёрная магия действительно существует! Тот маг и его приспешники похищали девушек. Потом убивали, очень страшно и жестоко. Не буду описывать, как. В процессе этого ритуала их главарь подпитывался магической силой от тёмных духов.

— Жуть какая! — ахаю я. — Я тоже боюсь, что рано или поздно ко мне какая-нибудь нечистая сила привяжется!

— С чего ей к тебе привязываться? — удивляется барон. — Видно же, что ты всем только добра желаешь!

Мне опять малость не по себе. Хоть Дарина и рассказывала, что он не умеет читать мысли, почему-то до сих пор кажется, будто он видит меня насквозь.

— Знаете, как мы его поймали? — продолжает она. — Мне пришлось сыграть роль приманки!

Какая она всё-таки… Отважная! Такое чувство, что совсем ничего не боится.

Она принимается рассказывать, как всё это было. Я замираю, содрогаясь от ужаса, когда она описывает, как её притащили в подвал. И как она отбивалась от убийц, уничтожив одного из них. А потом чёрный маг всё-таки сбил её с ног и обезоружил.

— Представьте себе, меня спас тот самый инквизитор!

— Просвещать надо людей, что магия разная бывает! — качает головой барон. — Но как? Большинство запуганы и своей головой думать боятся.

— Тут жрецы могли бы поспособствовать! — прерывает своё обычное молчание Гай. — Народ их всё-таки слушает. Особенно, если беда какая-нибудь случается. Никто ведь не поможет, кроме богов. Да и они…

А ведь и правда, — соображаю я. Он-то, сын жреца, верно подметил! Эх, если бы они не только о деньгах думали…

Проходит весна. Я от души наслаждаюсь прогулками верхом и работой в саду. Порой ловлю себя на том, что только сейчас по-настоящему живу и дышу полной грудью. Даже все страхи куда-то отступили.

Мы с Дариной и Гаем сроднились, как одна семья. Понимаем друг друга с полуслова. И вместе несём бремя смертельно опасной тайны. Да что там, даже самыми сокровенными секретами друг с другом делимся.

Дарина рассказывает мне, что её брак с бароном — фиктивный. Он женился на ней лишь для того, чтобы защитить от одного