Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

— Хм… — промычал он вместо ответа.

— Ладно, спрошу что полегче, хотя мне казалось, что и предыдущий вопрос был легким, — выпалила она. — Кикбоксинг. Расскажи о кикбоксинге.

Рис виновато на нее посмотрел:

— Я расскажу тебе все о своей семье перед приемом, обещаю. Просто сегодня я еще не готов.

Рис поразился, как много у нее было разных улыбок: например, сейчас она улыбалась понимающе и сочувственно. Теперь он понял, почему студенты вечно торчали у нее в кабинете — из-за этой улыбки. И из-за печенья, разумеется.

— Ничего, у нас еще будет время. Будет же? Когда прием?

Рис кивнул:

— Еще нескоро.

— Ну вот и отлично. Значит, расскажи про кикбоксинг.

— Кикбоксинг, — повторил Рис и улыбнулся. Как легко было общаться с ней! Она понимала, что есть темы, на которые он говорить не хочет и не может, и не допытывалась. Казалось, он был интересен ей сам по себе: его деньги и слава ее не интересовали. Это была большая редкость. — Пару лет назад Дэн убедил меня начать тренироваться. Сказал, что кикбоксинг поможет проработать мои, как он выразился, «серьезные проблемы с гневом».

— У тебя проблемы с гневом? — насмешливо спросила она. — Никогда бы не подумала.

— Мисс Картрайт, вы что, прикалываетесь? — нахмурился он. Судя по всему, так и было, но иногда он предпочитал уточнить, а не гадать.

— Да, Рис Обри, я прикалываюсь.

— О. — Что ж, он уточнил, а она ответила. — В общем, да, оказалось, что у меня «серьезные проблемы с гневом».

— И как, помогло?

Ее белокурые волосы растрепались и завивались у ключиц. Они напоминали шелк.

— Более-менее.

На самом деле тренировки пошли ему на пользу. Эти два часа в неделю помогали выпустить накопившуюся негативную энергию и стали безопасной отдушиной для гнева. А еще ему нравилось колошматить Дэна.

Ее пухлые розовые губки удивленно округлились.

— Погоди, выходит, раньше ты был еще злее?

— Хватит, теперь я знаю, что ты точно прикалываешься. — Он прищурился и посмотрел на нее, но у него не получалось на нее сердиться. Впрочем, он и не хотел. Ему нравилось отвечать на ее вопросы.

— Что еще? Расскажи что-нибудь еще. — Она театрально откинула голову на спинку дивана, и он не смог сдержать улыбку. Он мысленно добавил чрезмерную склонность драматизировать к списку причин, почему Лиле не стоило становиться координатором кафедры. Хотя его это уже почти не раздражало.

— Хм… — А о чем еще рассказывать? — Я планирую подать заявку на членство в Королевской исторической ассоциации.

Рис почувствовал, как к его щекам подступает жгучий румянец. Для него это очень много значило, и он не хотел, чтобы люди об этом знали и смеялись за его спиной, если (точнее — когда) у него ничего не получится.

— Серьезно? — Она резко выпрямилась и хлопнула его по руке. — Ну ты даешь! Рис, это же потрясающе!

Он смущенно улыбнулся ее восторженной реакции. Он не рассказывал об этом даже Дэну.

— И когда будешь отправлять заявку? А как это вообще устроено? Расскажи мне все. — Лила наклонилась вперед, напрочь забыв о Ричарде Гире.

— Через несколько недель. Я почти составил заявку. — Он заколебался. — Но не думаю, что мою кандидатуру одобрят. Я не совсем подхожу.

— Что? Но почему? — Лила нахмурилась.

— У меня очень мало научных работ. Я относительно поздно пришел в науку и просто не успел накопить исследования.

Боже, как приятно было сказать это вслух. С плеч будто упал тяжелый камень. Просто озвучив вероятность, что он не получит членство и, возможно, потерпит поражение, Рис испытал огромное облегчение. При мысли, что придется объясняться перед отцом, у него по-прежнему неприятно сосало под ложечкой, но от сердца немного отлегло.

— Но заявку же подают только по приглашению, верно?

Рис внимательно на нее посмотрел:

— Откуда ты знаешь?

— Думаю, ты скоро поймешь, что я очень много знаю, Рис, — чопорно заметила она и вдруг догадалась: — Или ты сейчас не хочешь говорить о своем позднем приходе в науку?

— Просто я ни с кем об этом раньше не говорил. И не знаю как, — честно ответил он. Что заставляло его откровенничать перед Лилой? — Мне нужно все обдумать и понять, как все преподнести, ведь перед встречей с моими родными я должен ввести тебя в курс дела. На самом деле это не так уж важно, просто я… — Он замялся. — Я не привык говорить о себе.

— Ладно. — Она улыбнулась и вернулась к просмотру фильма. От ее улыбки на душе стало легко.

Легкая. Это слово характеризовало ее лучше всего. С Лилой было легко и комфортно. Ее присутствие совсем не напрягало. С ней он чувствовал себя собой и не испытывал необходимости казаться кем-то другим. Она принимала его таким, какой он есть. Ему не надо было притворяться, можно было даже молчать. Это было так здорово.

Ему давно было пора домой, но у нее было так тепло и уютно. Он вдруг понял, что ему здесь нравилось. Никто не возлагал на него никаких ожиданий.

Ричард Гир наконец вынес Дебру Уингер с завода, и теперь Рис понял, что имела в виду Лила, спрашивая его про фуражку.

Он повернулся к Лиле, чтобы об этом сказать, но ее глаза были закрыты, на розовые щеки падала тень от ресниц, и она глубоко дышала. Она уснула. Надо идти домой, подумал он, в свою серую квартиру с серыми стенами и жестким диваном. Но сначала он решил посмотреть новости.

Лила

— Обхвати меня руками. Давай же, Лила, помоги мне немножко, — услышала она сонный шепот Риса.

— Что такое? Который час? — Лила потерла лоб и машинально обняла Риса за шею. Тот подхватил ее под ноги и поднял с дивана.

— Уже два часа ночи. Ты уснула. — Он смущенно замолчал. — Я тоже уснул.

— И что ты делаешь? Я могу поспать на диване, — пробормотала она. На диване было удобно — ей не хотелось никуда уходить из-под мягкого пледа.

— Там слишком тесно, утром шея заболит, — сказал Рис и стал аккуратно подниматься по лестнице, чтобы она не ударилась лодыжкой.

Ее глаза закрылись, голова привалилась к мятому воротнику его рубашки. С ним было так уютно. От него пахло… Рисом.

— Спальня слева, — пробормотала она, прижавшись лбом к его щетинистой щеке.

Дверь распахнулась, Рис споткнулся о валявшуюся у порога туфлю и тихо выругался. Усадил Лилу на кровать и отцепил ее руки со своей шеи.

— Принесу твои обезболивающие, — сказал он, включив лампу на прикроватной тумбочке.

Лила открыла глаза, быстро переоделась в майку и шорты, лежавшие в ящике тумбочки, и бросила на пол домашнюю одежду. Хотя в доме