Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

МЭДДИ

Бедняжка! Тебе что-то нужно? Я могу помочь!

Лила фыркнула. Разве Мэдди могла помочь? У нее и так было слишком много дел.

ЛИЛА

Не надо, Мэдс, я справлюсь, но все равно спасибо!

ДЖАСМИТ

Она справится, потому что за ней присматривает секси-препод.

ЛИЛА

Нет, я справлюсь, потому что я сильная и независимая женщина, которой не нужен мужчина, чтобы за ней присматривать.

Она взглянула на мужчину, который в данный момент за ней «присматривал». У него был такой измученный вид, что ему самому не помешал бы присмотр.

Он везет меня на работу.

ДЖАСМИТ

Хахахахахаха! Да, ты сильная и независимая женщина, которой не нужен мужчина. Но у него классная задница!

Лила убрала телефон в сумочку. Джасмит была права. Но она же не извращенка, поэтому сейчас же постарается забыть о мускулистой спине смущенно отвернувшегося Риса Обри. И выкинет из головы все мысли о его теплой руке на своем животе и легком дыхании на своих ключицах.

— Тебе что-то нужно?

Рис изящно припарковался.

— Нет, спасибо.

В обед она попросит Сью принести ей что-нибудь из кафе внизу и не станет больше беспокоить Риса Секси-Препода Обри.

ЛИЛА

Все в порядке?

МАМА

Да. А твоя лодыжка? Все хорошо?

ЛИЛА

Да, спасибо. Приедете домой на Рождество?

МАМА

Англия уже десять лет не наш дом! Лучше ты к нам приезжай.

Видимо, ее мама забыла, что Лила не любила Рождество в теплых странах. В самом деле, что за Рождество без горячего шоколада, снега и заиндевевших окон? Ну уж нет.

МАМА

К нам приезжают Джойс и Питер, но ты тоже можешь приехать.

ЛИЛА

Спасибо, мам, я подумаю.

Следующие несколько минут Лила смотрела в окно и жалела себя. Лодыжка почти не болела (благодаря обезболивающим), но мысли о Джейсоне не давали ей покоя и ломились в запертые двери ума, за которыми она хранила чувство собственной бесполезности, ничтожности и убогости. Ей не хотелось их выпускать, потому что упрятать их обратно было очень сложно.

Своим неосторожным комментарием Рис ненароком пробудил болезненные воспоминания о Джейсоне, который любил говорить, что никто больше не полюбит ее такой, какая она есть. Воспоминания о других его уколах, как булавки, впивались в воздушный шарик ее самооценки, и тот постепенно сдувался.

Рис вышел из магазина в новенькой светло-голубой рубашке с короткими рукавами. Она явно была не в его стиле — обычно он носил облегающие рубашки с длинным рукавом. Лила заставила себя улыбнуться. Хватит уже предаваться самобичеванию.

— Держи, я тебе купил. — Он сел в машину; дверь закрылась за ним с мягким щелчком.

Он порылся в ярко-оранжевом пакете и достал коробку из пекарни, в которой, судя по всему, было печенье.

— Оно, конечно, не такое вкусное, как твое домашнее, но я подумал… — Он не договорил. Его карие глаза растерянно на нее смотрели.

Лила приняла подарок и немые извинения.

— Спасибо, Рис. — Она улыбнулась. В этот раз улыбка достигла глаз.

— Я вовсе не то хотел…

— Молчи. Ты все испортишь, — оборвала она его.

Он кивнул и завел машину. На самом деле это было очень мило, что он подарил ей печенье. Он намного лучше разбирался в людях, чем ему казалось. По крайней мере, в ней.

Они ехали в дружелюбной тишине. Рис припарковался как можно ближе к пешеходному переходу, чтобы ей не пришлось далеко идти на костылях.

— Дай мне ключи от твоей машины. Мы с Дэном отгоним ее к твоему дому в обеденный перерыв.

Надо же, раскомандовался.

Но Лила охотно отдала ключи и зашагала к зданию университета. Путь казался неимоверно длинным. Рис шел рядом, подстраиваясь под ее темп.

— Можешь не тащиться рядом, как улитка, я и так тебя задержала, — сказала она, снова давая ему возможность уйти.

— Я же не могу оставить тебя одну, Лила. Как это будет выглядеть? — ответил Рис, сунув руки в карманы. Изо рта у него выбивались белые клубочки пара.

О. Так вот, значит, в чем дело.

Он беспокоится о том, что люди подумают, а на самом деле не хочет идти с ней рядом. Неосторожный — не то слово: этот его комментарий был откровенно бестактным, невежливым, бесцеремонным и даже грубым.

— Хм.

Рис с явным раздражением остановился, дожидаясь, пока она нагонит его на своих дурацких костылях. Ее сумка соскользнула с плеча на локоть, и Рис помог ей водрузить ремень обратно на плечо. При этом он аккуратно убрал за спину ее волосы и, сосредоточенно нахмурив темные брови, коснулся холодными пальцами ее ключиц, чтобы ремень не натер кожу. Она судорожно сглотнула.

Может, объяснить ему, что большинству не нравится, когда к ним относятся как к обузе, что быть порядочным человеком важнее, чем мнение других людей? Или он считал, будто его драгоценная репутация будет запятнана, если он появится в ее компании? Вероятно, так и было. Видимо, он передумал и нарочно пытался ее обидеть, чтобы она отстала. Что ж, так дело не пойдет. Она заключила с ним сделку и планировала выполнить свою часть.

Лила заставила себя перестать пялиться на его щетинистые скулы.

— Я опять сказал что-то не то, да? — Он вздохнул. — Я совсем не умею общаться.

— Неправда. Просто думай, прежде чем открыть рот и сморозить какую-нибудь глупость.

Рис последовал ее совету и не открывал рта до тех пор, пока они не вышли из лифта на втором этаже здания, где находились три кафедры: истории, классических языков и антропологии. Они поднимались на лифте слишком долго и стояли слишком близко друг к другу; от Риса слабо пахло ее домом, ее стиральным порошком и ее постельным бельем. Он пах ею. И Лиле это нравилось. Даже очень.

— Ладно, еще увидимся, — неуклюже произнес он. Он рвался в свой кабинет, как гончая на бегах.

Лила сглотнула и улыбнулась.

— Иди к себе, Рис. Все нормально.

Быстро кивнув, Рис ушел, а она заковыляла в свой кабинет, где плюхнулась в кресло с колесиками, положила больную ногу на гору папок и приступила к текущим делам, стараясь не думать о ласковом прикосновении пальцев Риса к своим ключицам.

На обед Сью принесла ей бизнес-ланч из кафе внизу. Начальницу Лилы больше интересовало не состояние ее подчиненной, а угроза судебного преследования против университета.

— Думаю, надо