Идеальный подарок для медведя - Ариана Хоукис

Дневной свет уже угасал, и слезы застилали ей глаза, когда они сворачивали на все более темные участки дороги. Но потом что-то случилось. Машину тряхнуло, и она увидела, как Курт изо всех сил пытается удержать руль прямо. Потом он снова дернулся.

— Какого хрена? — крикнул он, когда машина накренилась в сторону и, казалось, ударилась о какие-то гигантские шишки. Он резко затормозил, и машина свернула с дороги, оказавшись в сугробе рядом с темным лесом. Выругавшись, Курт выскочил из машины и направился к пассажирскому сиденью.

— Чертов прокол! — взревел он.

Он пнул шину, прежде чем подойти к багажнику и открыть его. Пейдж рискнула взглянуть в зеркало заднего вида. Выражение ярости на его лице было немного комичным. По его крикам и ругательствам было ясно, что у него нет запасного колеса в багажнике.

Курт снова захлопнул багажник и посмотрел на дорогу, по которой они только что приехали. Он резко повернулся, бросился к пассажирской двери и резко распахнул ее, дернув ее за руку, покрытую синяками вокруг запястья, заставив Пейдж вскрикнуть от боли. Мерзкая улыбка исказила его губы.

— Болит, да? — спросил он. Она тупо смотрела на него, не желая доставлять ему удовольствие наслаждаться своей болью. — Я остановлю одного из этих деревенщин и попрошу его помочь мне с шиной. Если ты заговоришь, я заставлю тебя смотреть, как я убиваю их, а потом убью и тебя. Ты меня поняла?

Пейдж кивнула, подавляя дрожь. Курт снова захлопнул дверь, и она прижала ладонь ко рту, пытаясь успокоиться, страх затопил ее вены. Он никогда раньше открыто не угрожал ей убийством, и она чувствовала, что в его поведении произошла настоящая перемена, что ее попытка побега заставила что-то сломаться внутри него. Где же Калеб? Он был единственным, кто мог спасти ее сейчас.

Она смотрела, как Курт протягивает руку, чтобы остановить проезжающий транспорт. За пять минут проехали всего две машины, и, хотя водители с любопытством смотрели на красную спортивную машину, они не остановились.

«Наверное, потому, что вид Курта так отталкивает», — подумала она.

Похоже, ему пришла в голову та же мысль, потому что после десяти минут ожидания он снова распахнул дверь, заставив ее закричать. Порывшись в кармане, он достал ключ и снял наручник с дверной ручки, оставив другой конец плотно обхватывать ее запястье.

— И этот тоже? — спросила она.

Он покачал головой со злой усмешкой.

— Этот останется здесь, с*ка, — сказал он. — И я надеюсь, что это заставит тебя задуматься о том, что ты сделала, — он защелкнул вторую манжету на том же запястье и потянул вниз манжету ее куртки, чтобы она прикрыла их, затем схватил ее за плечо и вытащил из машины. — Иди сюда. — Курт потянул ее к обочине. — Останови для меня машину. Может быть, твоей жирной заднице повезет больше, чем мне, — дрожа от холода, Пейдж споткнулась о снег и встала там, где он ее поставил. — Держи рот на замке. Скажи тому, кто остановится, что у тебя прокол, а потом я сделаю все остальное.

Она кивнула. Курт скрылся из виду за деревьями. Она смотрела куда-то вдаль, желая увидеть машину, но заснеженная дорога была пустынна, и быстро темнело. Она содрогнулась при мысли о том, чтобы застрять здесь с Куртом на целую ночь.

Внезапно позади нее раздался оглушительный рев, и она подскочила, словно ее ударило током. За этим последовал дикий крик, и она резко обернулась, чтобы увидеть огромного черного медведя, стоящего прямо у деревьев, а рядом с ним был Курт, выглядевший бледным, левый рукав его кожаной куртки был изрезан следами когтей. Она рухнула на машину, не в силах больше ничего сделать, и стала наблюдать. Медведь смотрел на Курта с высоты своего огромного роста. Казалось, он ждет. Курт вскрикнул от ярости и сорвал с себя куртку. Его тело увеличилось в размерах, мышцы напряглись. Раздался звук рвущейся ткани, и Курт вырвался из своей одежды, его плоть превратилась в мех, челюсти хрустнули и удлинились, пока не раздался громкий щелчок, он упал на четвереньки, и большой серый волк повернулся к медведю, рассматривая его желтыми глазами. Долгое мгновение ничего не происходило, а затем Курт развернулся и стремглав бросился в лес. Медведь еще мгновение стоял неподвижно. Он наклонил голову и посмотрел на Пейдж поразительными льдисто-голубыми глазами, издав тихое мурлыканье. Потом он убежал, на хвосте у Курта.

«Калеб», — подумала Пейдж, не сомневаясь, что медведь — это он.

Его взгляд совсем не изменился, когда он превратился из человека в животное. Она не сводила глаз с того места, где они оба исчезли, но не видела никаких следов. В лесу было тихо. Она наклонилась, достала ключ из порванных джинсов Курта и расстегнула наручник. Когда он упал с ее запястья, из глубины леса донеслось злобное рычание. За ним последовал рев. Хотя Пейдж и была в ужасе, она побежала к ним, ее ноги действовали сами по себе. Через сотню метров она увидела их. Калеб стоял, а Курт низко пригнулся, готовый к прыжку. Курт внезапно прыгнул на гораздо более крупного медведя, его челюсти широко раскрылись, острые как бритва клыки блеснули в тусклом свете. Калеб поднял одну из своих огромных лап и замахнулся на него, заставив его растянуться на земле. Он быстро поднялся, но его морда кровоточила, оставляя багровые капли на девственном снегу. Он снова прыгнул, и Калеб снова отбросил его назад. На этот раз он поднялся медленнее, и в его желтых глазах сверкнула ненависть. Он сделал обманный маневр влево, затем пошел вправо, поймав зубами лапу Калеба. С ревом Калеб опрокинул его на спину и прыгнул сверху. Какое-то время все, что Пейдж могла видеть, это клубок меха, когда они переворачивались на снегу снова и снова, зубы и когти сверкали, когда они изо всех сил пытались ранить друг друга. Несмотря на старания, Курт никак не мог победить — Калеб был намного больше его, и он легко придавил его своим огромным телом. Наконец Калеб нанес последний удар, вонзив челюсти в горло Курта, подняв его в воздух и сильно встряхнув. Пейдж услышала, как сломалась его шея, и дыхание, которое она не знала, что сдерживала, со свистом вырвалось из нее, напряжение в груди ослабло. Калеб бросил обмякшее тело на землю. И тогда он начал копать. Замерзшая земля, казалось, не очень-то помогала его могучим лапам, и вскоре