Идеальный подарок для медведя - Ариана Хоукис

С колотящимся сердцем Калеб достал бумажник. Он знал, что у него там чуть больше 5000 долларов — все деньги, которые он собирался взять с собой в Грин-Филдс, чтобы начать новую жизнь.

— 4000 долларов, — сказал он.

Парень пыхтел и пыхтел.

— Примерно столько стоит машина. Я одолжу ее тебе, но эти деньги мне придется оставить здесь в качестве залога. Приедешь обратно, и я верну тебе деньги.

— Спасибо! — сказал Калеб, без колебаний протягивая пачку банкнот.

Парень нацарапал расписку.

— Вон, она, коричневый «Понтиак» на стоянке. А вот и ключи.

Калеб схватил ключи со стойки и выбежал на улицу. Его губы скривились при виде машины. Эта куча хлама едва стоила 1000 долларов, не говоря уже о 4000. Но если это сработает, это все, что ему сейчас нужно.

Его челюсть напряглась, когда он включил зажигание, но машина тут же завелась. Он остановился возле своей машины и сложил все свои вещи в багажник. Затем он с ревом умчался.

Он добрался до перекрестка с шоссе.

«В какую сторону ехать? На север».

Скорее всего, Курт отвезет Пейдж домой. Он резко повернул направо, стирая резину, когда выехал на шоссе со скоростью 120 км/час.

Дорога впереди была почти пустынна, с обеих сторон лежал снег. Калеб увеличил скорость, не обращая внимания на вой мотора. Они опережали его уже более чем на десять минут, ему нужно наверстать упущенное. Разгоняя машину все сильнее и сильнее, он задавался вопросом, насколько быстро эта яркая спортивная машина способна ехать. Если «Понтиак» сейчас сломается, ему крышка. Если он неправильно угадал направление, в котором они двигались, он тоже в заднице, но сейчас Калеб не мог думать ни о том, ни о другом. Единственной мыслью в его голове было то, что Пейдж — его пара, и он должен спасти ее.

Глава 10

Двумя часами раньше

Пейдж проснулась в темноте, и через мгновение все ее тело напряглось, когда она обнаружила, что что-то большое и неподатливое обернулось вокруг нее.

«Что это? Где я?»

Ее сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Оно не двигалось. И тут рядом с ее ухом раздался мягкий, странно успокаивающий рокочущий звук.

«Калеб?» — Пейдж переборола сонливость. «Я легла спать в его постели. Он издавал этот звук, когда засыпал, а значит, и сейчас спит. Он не пытается раздавить меня насмерть. На самом деле, — она повернулась в его объятиях, — он держит меня очень нежно, обнимая за талию и прижимаясь ко мне всем телом. И, — она подавила звук от этого открытия — что-то упирается в мою задницу. О боже, какой он твердый!»

Когда она еще немного поерзала, Калеб сонно замурлыкал, и его большая мускулистая рука крепко прижала ее к себе, а его член пару раз потерся туда-сюда. Ее клитор покалывало. На самом деле это было очень приятное чувство, когда тебя вот так обнимает мощное тело этого большого, сексуального мужчины-медведя. Она никогда раньше не чувствовала себя такой защищенной. И он хотел ее — по крайней мере, во сне. Калеб проснулся и решил, что хочет прижаться к ней, или это случилось, когда он спал? Она не думала, что он из тех парней, которые прикасаются к девушке без ее разрешения, так что, должно быть, последнее, заключила она с уколом разочарования. Может, его медведь захотел так сделать. При этой мысли еще одно острое покалывание ударило ее между бедер, распространяя нужду во всем ее теле. И если это был его медведь, что это значило? Что он хочет, чтобы она стала его парой? Нет, это, вероятно, означало, что это было возбужденное животное, и ничего больше. Калеб пошевелился. Его рука поднялась и обхватила ее грудь, и Пейдж подавила вздох. Ее сосок мгновенно затвердел, упираясь в ткань рубашки, словно соблазняя его. Она затаила дыхание, наполовину надеясь, что он перекатит его между пальцами, просунет руку прямо под ее рубашку, разденет ее и возьмет прямо здесь. Ее клитор начал пульсировать. Прошла минута, потом две, и он продолжал обнимать ее, но его рука больше никуда не двигалась. Пейдж нервно заерзала, чувствуя, что ее трусики промокли.

«Черт возьми!»

Он возбудил ее больше, чем кто-либо когда-либо прежде, и даже не проснулся. С таким же успехом она могла бы попытаться снова заснуть.

Это произошло не быстро, ее возбуждение держало ее в состоянии повышенной готовности, но в какой-то момент она, должно быть, задремала, потому что в следующий раз, когда она проснулась, Калеб выходил из ванной, только в полотенце. Она уставилась на его тело, потрясенная до глубины души. У него было тело бога. Абсолютное совершенство. Его бицепсы, грудные мышцы, пресс и косые мышцы не поддавались описанию. Они были огромными, громоздкими и идеально отточенными. У него были волосы на груди, и его кожа имела прекрасный оливковый оттенок. Он, казалось, смутился, что его застали в таком положении, и она сама внезапно ощутила неловкость. Если она не уйдет прямо сейчас, он поймет, как сильно она его хочет. Пейдж быстро встала и, пробормотав, что ей пора собираться, вернулась в свою комнату.

* * *

Когда она открыла дверь, что-то показалось ей не совсем правильным. У нее возникло странное ощущение, что в комнате кто-то был.

«Наверное, потому, что это гостиничный номер, глупая», — сказала она себе, поднимая полотенце с кровати и направляясь в ванную.

Когда она вошла внутрь, кто-то схватил ее сзади, и большая тяжелая рука зажала ей рот. Она закричала, но ничего не получилось, и она почувствовала вкус пота и немытой кожи.

— Не издавай ни звука, чертова шл*ха, или я сверну тебе шею, — прорычал Курт ей на ухо. Она всхлипнула. Рука, обнимавшая ее за талию, сжимала ее до тех пор, пока ей не показалось, что ребра вот-вот сломаются. — Да, именно так, — пророкотал он. — Ты будешь вести себя хорошо и тихо. Ты думала, что сможешь убежать от меня, не так ли? Ты неблагодарная шал*ва. После всего, что я для тебя сделал. Ты меня не заслуживаешь.

Курт поднял ее с пола, вынес из ванной и бросил на кровать. Он забрался на нее сверху, раздвинув ее ноги. Вид у него был ужасный, с налитыми кровью глазами, и изо рта несло алкоголем. Он схватил ее за запястья и одной рукой зажал их над головой, а другую сунул ей в штаны.

— Ты отдалась этому гребаному грязному медведю, да? — спросил он, его лицо исказила неприятная усмешка.

Пейдж поежилась, возмущенная его