Идеальный подарок для медведя - Ариана Хоукис

— Я уверена, что ты слишком скромничаешь, — заверила Пейдж, думая о том, как мило и скромно он себя ведет.

Калеб был похож на кроткого великана — настолько естественно сильного, что ему не нужно было хвастаться этим. Внезапно она представила себя в его объятиях, чувствуя его силу и тепло вокруг себя.

— А как насчет тебя?

Черт, он задал ей вопрос. Она резко вышла из задумчивости.

«Он спрашивает, чем ты занимаешься, дурочка».

— О, ничем, — она пренебрежительно махнула рукой. — Последние два года я была домохозяйкой. Курт не хотел, чтобы я работала.

— А до этого?

— Раньше я работала в пекарне. Вообще-то я всегда хотела иметь собственное жилье.

Калеб улыбнулся.

— Это классная работа. У нас на пике Каменного Медведя нет пекарни, — он резко замолчал, словно сказал что-то не то.

— Когда-нибудь я испеку тебе торт, — сказала Пейдж.

— Я большой сладкоежка, — признался он с усмешкой.

— А какой твой любимый десерт?

— Я не могу сказать тебе.

— Почему?

— Потому что парни уже дразнят меня за это.

— Я никому не скажу, — поддразнила она.

Как раз в этот момент принесли бифштексы, пахнущие невероятно. Он покачал головой.

— Извини, бифштекс заставил меня забыть название, — сказал он.

— Лжец! — воскликнула Пейдж с притворным возмущением.

Калеб пожал плечами.

— Может быть, расскажу за десертом. И я понял, что мне бы очень хотелось выпить бокал вина к бифштексу. Ты тоже хочешь?

— Да, — тут же ответила она.

Теперь Пейдж была достаточно расслаблена, чтобы не волноваться о том, что вино сделает ее немного пьяной.

Это было восхитительное сочетание, и они оба жадно ели, болтая между глотками. Она была поражена тем, как легко с ним ладить. Курт либо говорил с ней в монологе, либо был угрюм и молчалив, и она предположила, что это была особенность оборотней, но Калеб всегда находил темы для разговора, и он, казалось, интересовался всем, что она говорила, наклоняясь вперед и удерживая ее взгляд, когда она говорила. Был момент, когда они оба одновременно потянулись за картошкой, и их руки соприкоснулись. Он не сразу убрал свою, но держал ее там, слегка касаясь мизинцем ее большого пальца.

«Он что, флиртует со мной?» — подумала Пейдж, и в то же время, она почувствовала, как электричество пробежало от его тела к ее.

Вино подействовало, и когда Калеб мягко спросил ее о жизни с Куртом, она обнаружила, что рассказывает ему все. О том, каким властным тот был, как он отрезал ее от всех ее друзей и семьи, и помешал ей стать частью общества. И как он был жесток с ней дважды до этого, а вчера снова ударил. Пока она говорила, его глаза потемнели и ожесточились от сдерживаемого гнева.

— Я не сказал раньше, потому что не хотел тебя расстраивать, но я также видел синяк на твоей руке вчера в ресторане... Он сделал это с тобой?

Пейдж кивнула.

— Думаю, Курт не понимает насколько силен.

Калеб нахмурился.

— Пейдж, это неправда. Мы, медведи, гораздо крупнее волков, и мы не оскорбляем и не бьем свои пары своими большими неуклюжими лапами. Мы знаем, что должны обращаться с вами мягко.

Губы Пейдж приоткрылись. Он имел в виду коллективное «вы» или говорил о ней лично? Ее сердце забилось быстрее, и когда он протянул свою огромную, сильную руку через стол и очень нежно взял ее за кончики пальцев, ей показалось, что она вот-вот взорвется.

— Ты такая нежная и совершенная, — выдохнул он. — Твоя пара должен знать, что тебя нужно защищать, а не причинять вред.

Его слова всколыхнули такие смешанные чувства, что у нее перехватило горло. Она чувствовала себя подавленной и инстинктивно хотела вырвать руку, но вместо этого заставила себя держать ее там. Его глаза блестели в свете свечей, а губы выглядели более привлекательными, чем когда-либо.

Подошел официант с меню десертов, и они виновато расцепили руки.

— Я сыта, — сказала Пейдж, даже не взглянув на меню. Будучи большой девочкой, она всегда стеснялась заказывать десерт.

— Очень жаль, потому что вон у той парочки за соседним столом пудинг с ирисками, и пахнет он просто невероятно.

У нее потекли слюнки. Пудинг из ирисок был ее абсолютным фаворитом.

— Давай, побалуй себя. Ты заслужила это после того дня, который у тебя был, — настаивал Калеб.

— Только если ты признаешь, что это твой любимый десерт.

— Да, — ответил он, притворяясь смущенным.

— Хорошо, я закажу его, — сказала она. — Но, если я не смогу, тебе придется доесть.

— Заметано, — ответил он с довольным видом.

— Я выгляжу идиоткой, что оставалась с Куртом, не так ли? — резко сказала Пейдж, озвучивая мысль, которая была у нее в голове с тех пор, как она призналась, как он обращался с ней.

— Нет, вовсе нет, Пейдж. Я просто подумал, какой ты была сильной после того, как он угрожал тебе. Когда я ждал тебя на стоянке, я действительно не думал, что ты придешь.

— Неужели? Как ты думаешь, сколько шансов?

— Может быть, 10 %.

— Ты все это время ждал десятипроцентного шанса? — спросила она.

Он улыбнулся.

— Ну конечно.

— Как только я прочла твою записку, я поняла, что приду. Мне просто потребовалось немного времени, чтобы сбежать от Курта. Не знаю, что бы я делала, если бы ты уехал, когда я прибежала. Я бы, наверное, попробовала поймать попутку.

Калеб нахмурился.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты пошутила.

— Ну конечно. Я никогда не сяду в машину к незнакомому человеку.

Калеб ухмыльнулся, зная, что она дразнится.

Подали десерт, и он оказался еще вкуснее, чем они ожидали. Пейдж съела половину своей порции, пока не наелась по-настоящему, а Калеб доел остальное. Она с благоговением смотрела на его тело. У него было такое тело, такое большое, широкое и сильное. Она не удивилась, что ему потребовалось много еды, чтобы насытиться.

— Это было так здорово, — сказала она, пока они ждали чек. — Я совсем забыла, каково это — приятно поужинать. Курт всегда был таким непостоянным, что я никогда не знала, когда он взорвется в следующий раз, и это часто случалось, когда мы ужинали вместе. Раньше я так боялась, что он может взорваться, что у меня в животе постоянно завязывался узел.

— Это так неправильно. Этот волк такой... такой... У меня даже нет слов для этого, — сказал Калеб, его голос напрягся от отвращения.

Он замолчал, как будто не доверял себе, чтобы сказать что-то еще. Принесли чек, и они поспорили о том, кто будет его платить, и в конце концов, когда не смогли прийти к соглашению, заплатили поровну.