Идеальный подарок для медведя - Ариана Хоукис

— О, — он рассмеялся. — На самом деле там нет никого особенного. Просто было проще объяснить тебе это таким образом, прежде чем ты узнала, что я медведь.

Она тоже засмеялась, красиво, мелодично, и ему показалось, что он почувствовал, как между ними мелькнула близость.

— Жаль, что тебе пришлось покинуть свой дом, чтобы найти пару.

— Так и есть. Я люблю свой клан и свою хижину. И мой город. Пик Каменного медведя — самое красивое место во всей стране.

— Говорит человек, который объездил всю страну, — поддразнила она.

— Верно, — признал он, пожав плечами. — До сих пор я никогда не выезжал за пределы штата. Но в этом не было необходимости. Все, чего я хотел, было в клане, на горе. И вид оттуда потрясающий. Не знаю, как я привыкну жить на малой высоте.

Когда Калеб подумал о своем родном городке, еще один приступ тоски по дому завязался узлом в его груди, и он боролся, чтобы прогнать его.

— Все не так уж плохо. Я выросла в окружении равнин. Мне нравится, как небо спускается прямо к Земле. И виды тоже потрясающие. Бескрайнее пространство. Открытые поля и никаких холмов на многие мили вокруг. Но ведь ничто не может остановить ветра, а в это время года они дуют довольно сильно. Там, куда мы едем, будет теплее, правда?

— Не знаю, если честно, — ответил он.

Пейдж вздрогнула.

— Сейчас я даже представить себе этого не могу. Только в конце апреля дома станет так тепло.

— На пике только в мае потеплеет.

— Это какое-то безумие, что мы живем в местах, где так холодно.

— Это в любом случае своего рода сумасшествие для человека. У нас, медведей, достаточной горячей крови, — сказал он с усмешкой и включил обогрев, на случай, если Пейдж замерзнет.

— Ты проводишь много времени в своей медвежьей форме?

— Да, по крайней мере половину лета, но в более холодные месяцы это, вероятно, больше похоже на 90 % моего времени.

— Я почти никогда не видела Курта в его волчьем обличье. Только изредка, когда он выходил в полнолуние. Большую часть времени у него была какая-то тайная жизнь, которую он держал отдельно от меня, — Калеб нахмурился. Он еще не слышал ничего хорошего об этой дворняжке.

— Как вы познакомились?

— В баре. В городе собирались байкеры, и моя подруга потащила меня за собой. Я была более впечатлительной, чем сейчас, и думала, что Курт действительно классный парень. И из всех девушек там он обратил на меня внимание. Думаю, мне всегда больше нравился придуманный образ Курта, чем реальность. Что, как правило, означало оставаться дома одной, пока он встречался со своими друзьями-байкерами.

Губы Калеба скривились. Байкерская банда. Это может означать неприятности. Но еще больше ему претила мысль о том, что кто-то может оставить Пейдж дома одну. Она была большой наградой для любого мужчины. Если бы она была его парой, он бы никогда добровольно не оставил ее одну ни на минуту.

— Значит, вы, медведи, живете кланами, верно? — спросила Пейдж, врываясь в его мысли.

— Ага. Большие семейные группы, и одиночки, которые присоединились к нам за эти годы. На самом деле я потерял родителей несколько лет назад, их застрелили какие-то охотники. Это было очень тяжело для меня, но я был рад, что вокруг было так много других старейшин, которые присматривали за мной.

— Мне так жаль это слышать, — Калеб кивнул, подтверждая ее слова. Прошло достаточно много времени с тех пор, как он потерял их, чтобы мысль об этом больше не была уколом боли, и он обнаружил, что теперь ему нравится говорить о них.

— Они были замечательными родителями. Они всегда поддерживали меня во всем, и поощряли меня быть добрым и поддерживать других членов клана. Это путь медведей.

«Что я делаю?» — подумал он. «Я говорю так, словно пытаюсь продать ей себя».

— Мои родители тоже замечательные, — сказала Пейдж неуверенно, словно не желая привлекать внимание к тому, что ее родители все еще живы. — Им не нравилось, что я была с Куртом, но они никогда не давали мне повода для беспокойства. Они очень мягкие и внимательные, и доверили мне жить своей собственной жизнью.

— А что думают о нем твои друзья?

Она рассмеялась.

— Моя лучшая подруга Тина была готова убить его, когда мы встретились на днях, и я рассказала ей, как он себя ведет. Она винит себя, потому что именно она указала на него в баре в тот вечер, когда мы встретились. Но это не ее вина. Какое-то время он казался хорошим парнем. Прошло много времени, прежде чем я увидела его истинное лицо.

— Оборотни известны своим обаянием, — сказал он.

— Да? Полагаю, что согласна. А чем известны медведи?

— Наверное, это очевидно, мы не самые большие очаровашки, — сказал он со смехом. — Вот почему эти два вида не слишком хорошо ладят.

— Думаю, я бы тоже отнесла себя к категории очевидных. Моя мама всегда говорила, что я ужасная лгунья.

— Думаю, что это очень хорошее качество, Пейдж, — сказал Калеб.

— Я всегда думала, что это заставляет меня казаться наивной.

— Нет, я думаю, это значит, что у тебя чистое сердце.

— Неужели? — сказала она и обратила на него свои ясные серые глаза.

Они вдруг стали огромными, и выражение в них было открытым. Он кивнул.

— Я не любитель играть в игры и делать пакости, это точно, — сказала она.

— Я тоже, — ответил Калеб, потеплев к ней еще больше.

Они остановились на заправочной станции, чтобы перекусить бутербродами, а затем продолжили ехать, разговаривая об оборотнях и различиях между всеми видами. Через некоторое время Пейдж говорила все медленнее и медленнее, а потом и вовсе замолчала. Калеб взглянул на нее. Она заснула, откинув голову на ремень безопасности, и ее длинные волосы рассыпались по плечам золотым водопадом. Его сердце слегка подпрыгнуло. Это был признак того, что она начала расслабляться с ним. Он беспокоился, что она будет настороже с ним и не поверит его намерениям, но она, казалось, чувствовала, что у него были только хорошие намерения по отношению к ней. Ему очень хотелось протянуть руку и заправить прядь волос ей за ухо, чтобы лучше видеть ее лицо.

«Черт, она такая красивая».

Он хотел смотреть на нее часами и слушать сексуальный звук ее голоса.

Он знал ее так недолго, но его уже невероятно тянуло к этой красивой, израненной, но мужественной женщине. Калеб попытался представить себе, каково это — обнимать ее, прижиматься губами к ее губам, ощущать ее дыхание. Как будет звучать ее