Идеальный подарок для медведя - Ариана Хоукис

У нее тоже была пышная фигура, и она была одета в обтягивающее черное платье с красными цветами. Они были одного роста, но она была в паре алых шипастых туфель. Она выглядела великолепно. Они обе любили ретро, рокабилли, но Пейдж давно выбросила все свои аксессуары.

— Ну же! Сегодня мы тебя напоим, девочка! — объявила Тина, когда они вышли к ее машине.

* * *

Как обычно, они отправились в «Блюз» выпить и поужинать. Это было спокойное, тускло освещенное место, с фотографиями старых джазовых легенд на стенах и живыми шоу почти каждый вечер. Они устроились в углу и сразу же заказали пиво и ребрышки.

Когда официантка убрала меню, Тина долго смотрела на Пейдж.

— Где сегодня Курт? — спросила она.

— О, вернулся в отель, он всегда остается в номере.

— И нет шансов, что он придет тебя проведать?

— Я так не думаю. Раньше он никогда этого не делал. Думаю, он счел бы это место «не крутым».

Тина подавила фырканье рукой.

— В таком случае, я думаю, здесь ты можешь спокойно распустить волосы. Буквально и образно.

— О... — Пейдж подняла руку и потрогала заколку. — Знаешь, лучше не надо.

— Хо-орошо.

Тина пожала плечами, и Пейдж уставилась на стол, ее щеки раскраснелись.

Принесли пиво, и они выпили за ежегодную встречу. Тина сделала большой глоток, опустошив почти половину своего бокала, прежде чем тяжело опрокинуть его на стол.

— Курт контролирует тебя, не так ли? — спросила она, пристально глядя на подругу своими зелеными глазами.

— Нет… — Пейдж запнулась. — Он просто мой парень. И я не могу вести себя как одинокая девушка теперь, когда у меня есть он.

У Тины отвисла челюсть.

— Пейдж! Ты себя слышишь? У меня есть парень. И ему нравится, когда я наряжаюсь и выгляжу сексуально. Он говорит, что это заставляет его чувствовать себя самым счастливым парнем в мире. Он не возражает, если я наряжаюсь, когда я не с ним. Потому что он мне доверяет.

Пейдж возилась с подставкой под бокал, разрывая ее на полоски.

— Курт просто немного собственник. Он всегда был таким. И когда мы впервые встретились, я почувствовала себя особенной. Как будто он любил меня так сильно, что не хотел делить с кем-то еще.

— А теперь?

— Наверное, иногда я чувствую себя ограниченной.

— Пейдж, послушай меня. Когда парень заставляет тебя чувствовать себя единственной девушкой в мире, это самая лучшая вещь на свете. Но когда он заставляет тебя чувствовать, что он единственный человек, которого ты можешь иметь в своем мире, это совсем другое.

Пейдж тоже сделала глоток пива.

— Но... он же не запрещает мне выходить. Я имею в виду, я сейчас здесь с тобой.

— А когда еще можно выходить без него?

— Э-э... никогда.

— Вот именно.

Принесли еду, и они сосредоточили все свои усилия на поедании восхитительно сочных ребрышек.

Когда их тарелки были убраны, и они принялись за второе пиво, Тина потянулась через стол и сжала руку Пейдж.

— Дорогая, последнее, что я хочу сделать сегодня, в нашу единственную ночь в году, это расстроить тебя. Но чувствую, что ты недовольна Куртом. Я так думала, когда видела тебя в прошлом году и в позапрошлом. И ты заслуживаешь счастья. Ты действительно замечательный человек.

— Я счастлива, — настаивала Пейдж, но не могла встретиться с Тиной взглядом.

— Пейдж, перестань. Я твоя лучшая подруга. Знаю тебя очень давно. И с тех пор, как ты встретила Курта, и он сбил тебя с ног своими сексуальными байкерскими манерами, ты была как тень своего прежнего «я».

— Наверное, я просто взрослею, Тина. Я уже не та тусовщица, какой была раньше. Мои приоритеты изменились.

— Но я говорю не об этом. Говорю о твоем поведении. Просто посмотри на меня и скажи, положа руку на сердце, что ты счастлива, и я тебе поверю.

Пейдж опустила глаза и обнаружила, что разорвала вторую подставку. Она глубоко вздохнула.

— За эти годы у нас было несколько трудных моментов, но в основном я счастлива, — сказала она, наконец.

— Ага. И поэтому ты не можешь смотреть мне в глаза.

Пейдж посмотрела на нее и снова отвернулась. Глаза Тины вдруг загорелись, как прожекторы, пытаясь выудить из нее правду.

— Ладно, знаешь, что? — Тина помахала официантке и заказала две текилы.

— Черт! Я и забыла, какова она на вкус! — сказала Пейдж, прижимая руку ко рту.

Тина подмигнула и сложила руки на столе.

— Итак, когда ты несчастлива, на что это похоже? — спросила она.

Пейдж заерзала. Тина была права. Она так хорошо ее знала. Но как она могла сказать ей эту постыдную правду? Она была с Куртом уже почти три года и становилась все более и более несчастной. Курт вообще плохо с ней обращался. Он был чрезвычайно ревнив, собственник и часто агрессивен по отношению к ней. Он сделал все возможное, чтобы изолировать ее ото всех, кого она любила, чтобы она была в его полном распоряжении. А теперь она жила далеко-далеко, в месте, которое ненавидела, и у нее не было друзей. В прошлом году его дела шли плохо, и он стал вести себя еще ужаснее, чем раньше. Он даже побил ее, что она неделю не могла выйти на улицу. Но когда она попыталась уйти от него, он пригрозил причинить вред ей и ее семье. Она знала, что он говорит серьезно и что он способен на это. С тех пор она была парализована страхом.

— Он жестоко обращается с тобой? — спросила Тина.

Пейдж покачала головой, слишком подавленная эмоциями, чтобы говорить.

— Скажи мне на словах, что он никогда раньше тебя не бил.

Пейдж снова покачала головой и закрыла лицо руками.

— Ты хочешь сказать, что он тебя бил?

Пейдж замерла, но потом кивнула. Тина осторожно взяла ее руки и убрала их с лица. Пейдж с трудом сдержала слезы, которые грозили пролиться из ее глаз.

— Сколько раз?

— Дважды, — прошептала она.

Тина ахнула.

— Пейдж! Ты хоть понимаешь, как это хреново?

Пейдж сжала губы.

— Знаю, знаю. Если бы ты сказала мне, когда мы учились в средней школе, что я буду с парнем, который избивает меня, я бы рассмеялась. Но это происходило постепенно. Во-первых, он был классным парнем, который, казалось, действительно любил меня, толстую и все такое, а потом мало-помалу он изменился. Я все пыталась оправдаться перед самой собой, но я знаю, что это неправильно. И, честно говоря, я боюсь возвращаться с ним завтра домой.

Глаза Тины стали огромными и влажными, как будто она сама была на грани