Корона Олимпа - Кейт Ашер

Я чувствовала, как скорбь рвет меня на части, вонзая ледяные когти в каждую вену. Перед глазами замелькали видения. Пустые колыбели, оборвавшийся детский смех... девушка с волосами цвета пшеницы. Моя мать. Дочь Деметры.

Картины хлынули потоком: увядающие в трауре посевы, пересыхающие реки, снег, который не тает, и бури, смывающие целые деревни. Смертные заплатили цену за горе богини, и я чувствовала, как это тоже выжигало ее сердце.

По щекам потекли слезы. Сердце начало замедляться, подстраиваясь под сломленный ритм мертвого сада. Такой темп несовместим с жизнью. Это убивало меня.

И тут я поняла то, на осознание чего у Деметры ушли месяцы. Я не могла бороться с ее горем, и она не могла. Я не могла исцелить ее разбитое сердце, и Аид не мог. Я не могла отменить то, что привело нас всех к этому моменту, и Зевс не мог.

Я могла лишь выдержать тяжесть ее скорби и предложить нести ее вместе. И я склонила голову, впервые в своей бессмертной жизни обращаясь с молитвой к богине урожая.

«Я вижу тебя, Деметра. Я чувствую то, что ты вынесла. Я вижу то, что ты посеяла. Я видела, как сильно ты любила ее — так сильно, что земли смертных раскололись вместе с твоим сердцем. Но я также вижу, как ты растерзала себя, чтобы исправить это для них. Ты сама сказала: скорбь — это цена, которую платишь, открывая сердце любви. И ты любила мою мать неистово, не так ли?»

Прошло три мучительно долгих удара сердца, прежде чем ветер донес шепот: «И до сих пор люблю».

И в одно мгновение мука прекратилась. Ее слова запечатлелись в моей очерствевшей душе.

Ее боль была эхом моей собственной, хотя, пожалуй, ее рана была глубже. Она выносила ее. Вырастила. Знала ее. Она теряла ее дважды. А я никогда не видела мать — по крайней мере, я этого не помнила. Всё, что я знала — это ее отсутствие и вечную тень отцовской печали.

Я открыла глаза. Другие претенденты были в разных стадиях боли и горя, неуверенно поднимаясь на ноги. Я не могла заставить себя встретиться с ними взглядом, а уж тем более — смотреть на злорадствующего бога воров. Не сейчас, когда они все думали о той, о ком я почти не могла говорить. И особенно не после того, как узнала правду о ее жертве от того, кто лишил её жизни.

Сдерживая рыдания, я бросилась в наспех созданную арку тени и рухнула прямо в радужную гостиную — комнату моей матери — в ожидающие объятия Харона.

Он ничего не сказал, просто крепче сжал меня и ждал, пока печаль пройдет.

Похоже, я уже усвоила урок, который Деметра уготовила будущему правителю Олимпа: Скорбь — это тоже время года. И все времена года в конце концов должны закончиться, чтобы уступить место тому, что придет следом. В какой бы форме оно ни явилось.

ГЛАВА 10

Келис

Поедание плода Деметры обернулось полным провалом. Я был безмерно благодарен судьбе за то, что никто другой не нашел дерево одновременно со мной, потому что я совершил глупость — откусил слишком большой кусок — и тут же наложил в штаны.

Мне пришлось возвращаться на целую милю назад по унылой серой тропе (молясь, чтобы я выбрал верную), чтобы вываляться в грязной жиже, в которую я едва не впечатался лицом чуть раньше. Убедившись, что я полностью покрыт грязью, а запах дерьма надежно замаскирован тошнотворным зловонием тины, я побрел обратно к дереву под «сладостную» симфонию хлюпающих и скрипучих сандалий.

Убей меня, я никогда не пойму, почему этот вид обуви так популярен среди богов, а особенно — среди солдат. Логики в них ноль. С этого момента я решил последовать примеру Ниссы и шнуровать кожаные ботинки.

К черту моду.

Гермес явился через несколько минут после того, как я его позвал. Он был в полном восторге от того, что заставил меня ждать, пока я стоял, перепачканный в грязи и дерьме (к счастью, о последнем он не догадывался). Он окинул меня взглядом, сморщил нос и скривился.

— Это что еще с тобой такое?

— Поскользнулся, — проворчал я.

Скривив губы, Гермес брезгливо прижал один-единственный палец к моему лбу — видимо, там еще остался чистый участок кожи. Земля ушла из-под ног, стоило ему сделать шаг вперед, буквально складывая пространство пополам. Вокруг материализовался Парфенон, и мой желудок отозвался болезненным спазмом. Я снова оказался на грани фекальной катастрофы.

Я извинился и, игнорируя полные ужаса взгляды доброй половины Первородного Совета, побрел вниз по мраморным ступеням, вырубленным в склоне Олимпа. Дворец Этерион был возведен еще во времена правления моего отца, прямо у подножия горы. Тактическое решение: любой, кто направлялся в Парфенон, вынужден был шествовать мимо этой громадины, принадлежавшей моим родителям.

В ближайшем будущем меня ждали горячий душ и смена одежды, а следом — бутылка любого пойла, которое найдется в «Гарцующем Сатире».

Если повезет, Арос уже будет там к моему приходу, и мы сможем вместе утопить скорбь Деметры в вине. Он, скорее всего, трахнет первое же симпатичное существо, которое улыбнется его плутовскому обаянию, а у меня на вечер запланировано свидание с собственной рукой в постели.

* * *

Спустя час и полдюжины порций виски я откинулся на спинку потертой кожаной кабинки, наслаждаясь звуками свирели сатира. Ему подыгрывала черноволосая полубогиня, исполняя серенады для пар — и тройничков, — извивающихся в танце на липком деревянном полу бара. Она слишком сильно напоминала мне одну темноволосую красавицу, и я опрокинул еще одну стопку, пытаясь перенаправить свои мысли.

К счастью, мой пламенный друг плюхнулся на сиденье напротив, сияя до ушей.

— Слышал, с кем я провел сегодняшний день? — спросил Арос, и в его глазах вспыхнул азарт.

— С кем же?

— С богинями любви и смерти соответственно, — самодовольно фыркнул он. Его ухмылка стала совсем порочной, когда я вскинул брови. — Только представь: старый добрый я гуляю по лесу, и под каждую руку меня держит по красавице.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что всё было именно так, — пробормотал я в край стакана.

— И правильно делаешь, конечно, — рассмеялся Арос. — Девчонка Аида чуть не проткнула глаз Афродите.

— Что?! — я едва не поперхнулся.

— Дружеский совет: не подкрадывайся к ней сзади. Она отлично натаскана — рефлексы зверские, а глаз алмаз.

— Я и по тренировочной арене