Брак по ошибке - Ая Кучер

— Уйди, — шиплю я, едва не роняя уздечку.

Грудь Ника касается моей спины, и будто по нервам пустили электричество, внутри всё на секунду обрывается и тут же натягивается заново.

Каждая клеточка пульсирует, кожа под одеждой становится слишком чувствительной.

А там, где его тело касается меня даже через слои ткани, разливается острый жар.

— Ты вроде прекрасно общался с Зариной, — цежу я, не оборачиваясь.

Ник лишь усмехается.

— Ревнуешь, жёнушка? — его дыхание скользит по виску, и у меня подгибаются колени.

— Чего? — я дёргаю плечом. — Да мне плевать вообще. Просто веди себя приличнее, не позорь меня.

Его ладонь ложится мне на бедро сбоку. Казалось бы, ничего неприличного.

Но мои пальцы на шее Искры тут же сжимаются сильнее, а внизу живота всё срывается в тяжёлую, горячую пульсацию.

— Знаешь, — тянет Ник, сжимая бедро чуть крепче. — Разговоры с твоей сестрой бывают полезными. Я много о тебе узнал.

— Да? — цежу я, стараясь не выдать голос, как меня уже колотит. — И что, например?

Его губы почти касаются моего уха.

— Теперь я знаю, что твоя любимая поза верхом.

Глава 12

Мы выводим лошадей и я, честно, изо всех сил пытаюсь сосредоточиться только на этом.

На свежем воздухе, на Искре. На чём угодно, только не на мужчине, который одним своим присутствием превращает мои нервы в тонкую натянутую струну.

В стороне инструкторы, конюхи, пара гостей комплекса, а рядом, моя семья. Которая, кажется, искренне уверена, что сегодня у нас чудесный день, единение, природа, лошади и почти идеальная семейная вылазка.

Если не считать того, что мой фиктивный муж делает всё, чтобы у меня уже с утра дёргался глаз.

Я глажу Искру, и внутри действительно становится легче, моя девочка понимает меня.

Она фыркает, тянется, и у меня внутри всё мягко сжимается от радости, такой чистой и настоящей, что я вообще забываю про Ника.

Я ставлю ногу в стремя, хватаюсь рукой за переднюю луку седла, уже собираюсь забраться, когда рядом раздаётся знакомый голос.

— Давай помогу, жёнушка.

Я даже не успеваю повернуть голову. Просто в следующую секунду Ник оказывается вплотную ко мне.

Его ладонь ложится мне на талию, и по телу проходит резкий разряд. Такой острый, что пальцы на седле сжимаются сильнее. Весь воздух мгновенно выбивает из лёгких.

— Не надо, — цежу я сквозь зубы, стараясь, чтобы со стороны это выглядело как милая перепалка супругов, а не как моя попытка не убить мужа.

Я бросаю на Ника короткий, взгляд, полный недовольства.

И именно в этот момент раздаётся голос Зарины.

— Ник, она сама умеет! — радостно сообщает сестра. — Мина у нас вообще лучшая, она знает всё о лошадях.

Вот спасибо, сестрёнка, ещё немного, и ты начнёшь ему выдавать мои детские фотки?

А лучше сразу полный список того, чем меня можно довести до нервного срыва.

Ник чуть поворачивает голову к Зарине, но от меня не отходит. Мужчина по-прежнему держит меня так, будто если он уберёт руку я упаду.

— Да, не сомневаюсь, что она лучшая наездница, — отвечает Ник таким лукавым тоном, что у меня кровь отливает от лица мгновенно.

Для всех это обычная фраза, невинная, с лёгким подколом, но я-то знаю о чём именно говорит муж.

И у меня внутри всё переворачивается от смущения, от злости и какого трепета, что хочется провалиться под землю и скинуть его под копыта ближайшей лошади.

Всевышний, как же мне хочется его задушить. Вот прям с особой жестокостью. Но я продолжаю дальше улыбаться, хоть это и похоже на волчий оскал.

Слишком много животных для одного дня, лошади, волки и один баран — мой муж. Я сильнее дёргаюсь и скидываю его руки с себя.

Я не привыкла устраивать сцены на людях. Родители никогда не отчитывали меня при подружках, но вот когда они уходили, если что-то было не так, доставалось мне капитально.

Я всегда держу себя под контролем и я знаю когда нужно вовремя заткнуться, а Ник — нет, и в этом наша большая разница.

В нашей семье нельзя орать, истерить, терять лицо, подпускать к себе кого попало. У нас всё всегда должно быть красиво, достойно, сдержанно.

Даже если внутри тебя пожар, землетрясение, или желание убить собственного мужа веди себя прилично.

И вот сейчас я стою, улыбаюсь краешком губ, а внутри у меня уже полноценная гражданская война.

— Даже если умеет, — продолжает Ник, теперь уже обращаясь к Зарине, но всё ещё так близко ко мне, что я ощущаю его твёрдые мышцы даже сквозь одежду. — Что я буду за джентльмен, если не помогу своей жене?

У меня в голове эта фраза сопровождается истерическим смехом.

Кем? Кем? У меня что, от стресса уже слуховые галлюцинации?

Мой муж — джентльмен? Новый розыгрыш? В какую камеру помахать.

И когда Ник изображает из себя галантного мужа на глазах у всей семьи, он снова кладёт ладонь мне на бедро скользя ниже.

И оказывается там, где приличные джентльмены вообще-то руки не держат. На моей заднице.

Я резко втягиваю воздух через нос, это прикосновение даже через плотную ткань ощущается так, будто он касается голой кожи.

Бабочки в животе мгновенно просыпаются, начиная свой танец.

Ник сжимает пальцы чуть сильнее, фиксируя меня для подъёма. А у меня перед глазами всё плывёт, по телу резко прокатывается волна жара, кажется я пунцовая до кончиков волос.

— Ник... — выдыхаю я так тихо, что это даже на шёпот не похоже.

— Я же помогаю, — Ник наклоняется ко мне ближе, щекоча дыханием.

Я закатываю глаза и позволяю Нику помочь мне. Потому что этой перепалкой привлекли слишком много внимания, особенно боковым зрением я замечаю, как на нас смотрят мама с папой.

И если бы только Ник правда просто помогал.

Но нет.

Его ладонь поддерживает меня, скользит по попе и задерживается, пальцы сжимаются крепче, когда я отталкиваюсь ногой.

Ник, получает удовольствие издеваясь надо мной. Мужчина также понимает, что я не буду кричать при родителях, и пользуется этим.

Ничего святого.

Когда я наконец поднимаюсь выше, его ладонь снова сжимается на моей ягодице.

Этих секунд хватает, и низ живота стянуло болезненно-сладким напряжением.

Будто внутри резко поднимается давление, горячее, такое, от которого хочется сжать бёдра. А по венам разливается не кровь, а раскалённая лава.

Мне хочется резко отодвинуться, хотя я уже и так, на лошади. Я смотрю вниз, и Ник поднимает на меня взгляд.

Он улыбается, облизывая губы, показывая всем своим существом как