Брак по ошибке - Ая Кучер

Только стук копыт и ветер, развивающее волосы.

Мне так хорошо, что у меня даже грудь сжимает от удовольствия.

Я мягко собираю повод, Искра послушно переходит медленнее, фыркает, недовольно, будто ей тоже нравилось, а я обломала ей весь кайф.

— Умница, красотка, — шепчу я, похлопывая её по шее. — Потом ещё проедемся, чего ты.

Я разворачиваю её обратно, всё ещё чуть улыбаясь после этой вспышки радости. Внутри гудит от движения, по коже бегут искры, тело наполнено горячим удовольствием.

Я поднимаю голову, и вижу Ника, он тоже верхом, и больше он не смотрит на Зарину.

Мужчина вообще будто не видит ничего кроме меня. И этот взгляд бьёт сильнее, чем ветер в лицо минуту назад.

Ник будто обнимает меня взглядом, нежно, без подтекста.

По спине пробегает холодная испарина, низ живота стягивает напряжением, от которого хочется сжать бёдра сильнее.

Пальцы на поводе начинают чуть дрожать. Сердце бьётся в груди так тяжело, что мне кажется, Искра сейчас почувствует это через седло.

Поле, чистейший воздух, лошади и мы с Ником.

И совершенное ощущение того, что ещё несколько секунд такого взгляда я не выдержу, и свалюсь с Искры.

Глава 13

Я уже, кажется, дошла до той стадии, когда внутри не просто все бурлит, а натурально шипит, искрит.

И просится наружу, фееричным взрывом, после которого кто-то обязательно останется без лица.

И больше всего шансов у моего дорогого мужа.

После прогулки на лошадях мы все пошли на поздний ужин. Красивый, уютный ресторан при комплексе. Мама в прекрасном настроении, папа расслабленный, сестра сияет.

А я сижу напротив и чувствую, как у меня внутри все натянуто до такой степени, что еще чуть-чуть, и лопнет.

Весь этот чертов ужин Ник снова общается с Зариной. И я, кажется, в какой-то момент уже перестаю слышать, о чем именно они говорят, потому что меня бесит не содержание.

Меня бесит сам факт. Как Ник улыбается, как сестра хлопает ресничками. Как у нее блестят глаза. Как она смеется над его шутками.

Сестра рядом с ним сидит и выглядит слишком довольной происходящим.

И самое отвратительное, Ник, сдружился с моей семьей. Они начали общаться так, будто всегда были друзьями. А не вчера по ошибке женился на мне.

Я сижу с идеально прямой спиной, держу вилку, нож, даже что-то ем, киваю в нужных местах, улыбаюсь, когда это требуется.

Внешне, наверное, выгляжу как абсолютно нормальная, воспитанная девушка из хорошей семьи.

А внутри у меня маленький персональный апокалипсис. И совсем не потому, что каждый раз, когда Зарина снова к нему наклоняется, у меня внутри что-то скручивается так, будто мне под ребра засунули раскаленную кочергу.

И уж точно не потому, что этот нахал вообще-то мой муж.

В какой-то момент Зарина, как назло, снова начинает заливаться смехом, потом смотрит на Ника так, будто он только что изобрел лекарство от всех болезней.

А потом, добивая меня окончательно, поворачивается ко мне и с таким искренним восторгом, что мне хочется перевернуть стол, выдает:

— Мина, у тебя просто прекрасный муж, серьезно. Он такой приятный, такой умный, такой... — она улыбается ему, а у меня в этот момент внутри будто ребра ломаются. — Тебе очень повезло.

Не могу больше, остаться здесь еще на секунду — подписать себе приговор.

Я не выдерживаю, резко поднимаюсь из-за стола, стул с мерзким скрипом отъезжает назад. На меня сразу смотрят все, папа, мама, даже официант, кажется, чуть зависает.

А я стою и улыбаюсь. Так, как улыбаются люди, которые либо сейчас убегут, либо начнут убивать. И, учитывая мое воспитание, сейчас, я выбираю первый вариант.

— Я очень устала, — произношу я, и понимаю как холодно это звучит. — День был длинный, я, наверное, пойду спать. Подскажите, пожалуйста, какой у нас домик?

Мама смотрит на меня внимательно. Она точно понимает, что со мной что-то не так, но, к счастью, делает вид, что все в порядке.

— Семнадцатый, милая, — мягко отвечает мама. — Домик справа который.

— Прекрасно, — киваю я, а потом, уже не удержавшись, добавляю с таким сладким сарказмом, что у меня самой во рту горчит. — Я так понимаю, живу я с Зариной?

— Нет, дорогая, — отвечает мама улыбаясь. — Естественно, ты живешь с мужем.

Естественно?! Меня будто окунают в кипяток с головой.

Пульс шарашит в виски так, что я почти физически чувствую, как там бьется кровь.

У меня даже челюсть сводит, потому что я так сильно стискиваю зубы, что еще немного и эмаль посыплется прямо в тарелку с десертом.

С мужем. С этим наглым, бессовестным, бесконечно провоцирующим меня моральным извращенцем!

Который весь вечер доводит меня, флиртуя с моей сестрой на моих же глазах!

Если я проведу эту ночь рядом с ним, я его точно придушу. Во сне подушкой, или голыми руками.

Меня будто подбрасывает изнутри, словно даже органы вибрируют от злости. Мне тесно в собственной коже.

— Поняла, — выдавливаю я с улыбкой, от которой тошно даже мне. — Тогда всем доброй ночи.

Я даже не смотрю на Ника. Потому что если я сейчас переведу на него взгляд, я либо вцеплюсь ему в лицо ногтями, либо, что еще хуже, снова поймаю его взгляд на сестре.

А я и так уже на грани. Мне нельзя на него смотреть. Мне нельзя с ним говорить.

Мне вообще сейчас нельзя находиться с ним в одном помещении. Потому что это небезопасно для психики, морали и, возможно, для его здоровья.

— Спокойной ночи, Мина, — мурлычет Зарина, и мне хочется очень культурно спросить, не хочет ли она еще ему колыбельную спеть?

Я поворачиваюсь к ней, улыбаюсь и отвечаю так мило, что сама собой почти горжусь:

— И тебе, сестренка.

А потом разворачиваюсь и ухожу.

Я несусь по дорожке к домикам с такой скоростью, что могла бы посоревноваться с Искрой.

У меня в груди все колотится так сильно, что я слышу собственный пульс в ушах, ладошки горячие, пальцы дрожат.

В горле стоит тяжелый ком, от ярости, или от обиды, а может ревности?

В которую я все еще не верю, потому что нет.

Нет. Нет. Нет.

Дорожка между домиками красиво подсвечена фонарями. Вокруг тишина, идеальная картинка загородного отдыха.

И в эту идиллию я влетаю, как фурия. И на повороте я едва не сшибаю с ног девушку.

Она резко отшатывается, и я в последний момент успеваю затормозить. Но так, что чуть касаюсь ее плечом.

— Извините! — бросаю я, почти не останавливаясь. — Простите, пожалуйста!