Академия Теней. Истинная трех - Эн Бакли

— Красивая, — прошептал он.

— Врёшь.

— Никогда, — он провёл рукой по моей груди, по животу, по бёдрам. — Идеальная.

— Я вся в родинках.

— Звёзды, — он поцеловал одну. Потом другую. Третью. — Карта вселенной.

— Ты поэт.

— Я демон, — он поднял голову. — Мы умеем говорить красиво. Но сейчас — я не пользуюсь магией. Только сердцем.

— У тебя есть сердце?

— Для тебя — да.

Он подхватил меня на руки. Отнёс на кровать. Чёрные простыни были холодными, но его тело — горячим.

Он навис надо мной. Я смотрела на него снизу вверх — на его красные глаза, на чёрные волосы, на рога, которые венчали его голову, как корона.

— Боишься? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного, — я провела рукой по его груди. — Но я хочу.

— Чего?

— Тебя. Всего. Сейчас.

Он закрыл глаза. Открыл снова.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этих слов.

— Так не заставляй меня ждать дальше.

Он вошёл в меня.

Медленно. Осторожно. Так, будто я сделана из стекла.

— Я не сломаюсь, — прошептала я.

— А я не хочу тебя ломать, — он двинулся, и я забыла, как дышать.

Я не помню, сколько это длилось.

Час. Два. Вечность.

Мы были везде — на кровати, на полу, у стены. Я кричала — от удовольствия, от боли, от того, что впервые в жизни чувствовала себя живой.

Он говорил моё имя — шёпотом, стоном, молитвой.

— Элиана... Элиана... Элиана...

Я вцепилась в его спину, оставляя царапины.

— Кассиан... — прошептала я.

— Что?

— Не останавливайся.

— Не собирался.

Потом мы лежали в темноте.

Я — на его груди, слушая сердце. Он — гладил мои волосы и смотрел в потолок.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь, — он поцеловал меня в макушку. — Я люблю тебя так, что готов умереть. И жить. И убивать. И спасать. Всё, что ты скажешь.

— Не надо умирать.

— Тогда не проси.

— Не буду.

Он обнял меня крепче.

— Спи, Истинная. Завтра будет трудный день.

— А ты?

— А я буду сторожить.

Я закрыла глаза.

На груди горел медальон. Но я не смотрела — какое слово на этот раз.

«Связь».

Я знала это. Я чувствовала это.

Утром я проснулась одна.

На подушке — записка.

«Ушёл за завтраком. Вернусь с яблоками. Не скучай. Твой демон».

Я улыбнулась. Спрятала записку под подушку.

На груди горел медальон. Я опустила взгляд.

«Связь».

Вторая. Первая была «Истинная». Теперь — «Связь».

Осталась последняя.

«Выбор».

Я встала. Надела платье. Посмотрела в окно.

За окном — серое небо, чёрные башни, стаи летучих мышей.

«Сегодня я проснулась Истинной трёх, — подумала я. — Сегодня я проснулась любимой».

За стеной запела птица.

Я улыбнулась.

— Доброе утро, академия, — сказала я.

ГЛАВА 17. Завтрак, ревность и первая кровь

Я спустилась в столовую с таким видом, будто ничего не случилось.

Спокойная. Невозмутимая. Волосы собраны в хвост, платье чистое, медальон спрятан под воротник.

Никто не должен знать, что этой ночью я стала чьей-то.

Но они знали.

Рейго сидел за столом один. Перед ним — нетронутая тарелка. Янтарные глаза смотрели на меня с таким выражением, будто я только что умерла и воскресла.

— Ты поздно, — сказал он.

— Я выспалась, — я села напротив.

— Врёшь.

— Немного.

Он подвинул ко мне кружку с кофе. Я взяла. Кофе был горячим, крепким, с корицей — таким, как я любила.

— Откуда ты знаешь, как я пью кофе?

— Я дракон, — он усмехнулся. — Мы наблюдательные.

— И ревнивые?

Он промолчал.

— Рейго, — сказала я. — Ты знал, что так будет.

— Знал.

— И всё равно согласился.

— Потому что это твой выбор, — он взял мою руку. — А я уважаю твой выбор. Даже если он не в мою пользу.

— Он не против тебя, — сказала я. — Он просто... первый.

— Я знаю, — он отпустил мою руку. — Но это не значит, что не больно.

Я хотела что-то сказать, но не успела.

В столовую вошёл Микаэль.

Бледный, холодный, с красными глазами, которые смотрели сквозь меня. Он сел за наш стол молча. Взял бокал с красной жидкостью. Отпил.

— Ты тоже будешь меня ревновать? — спросила я.

— Я не ревную, — он поставил бокал. — Вампиры не умеют ревновать. Мы умеем только ждать.

— И сколько ты готов ждать?

— Вечность, — он посмотрел на меня. — У меня много времени.

В столовую вошёл Кассиан.

С яблоками. Целая корзина.

Он сел рядом со мной, положил руку на спинку моего стула. Не обнимал — просто обозначал присутствие.

— Всем доброе утро, — сказал он с лёгкой усмешкой.

— Доброе утро, — ответил Рейго сухо.

— Ты выглядишь отдохнувшим, — сказал Микаэль.

— Я хорошо спал, — Кассиан улыбнулся.

Я пихнула его локтем.

— Прекрати.

— Что?

— Выпендриваться.

— Я не выпендриваюсь, — он взял яблоко, откусил. — Я просто счастлив.

— Это ещё хуже.

Рейго и Микаэль переглянулись. В их взглядах не было ненависти. Была... усталость. Принятие. И что-то ещё — похожее на надежду.

— Мы не враги, — сказал Рейго. — Мы все на одной стороне.

— Пока, — сказал Микаэль.

— Всегда, — поправил Кассиан.

Я смотрела на них. Трое мужчин. Три расы. Три характера. И все трое — мои.

— Вы ненормальные, — сказала я.

— Это ты нас такими сделала, — усмехнулся Кассиан.

После завтрака я пошла к ректору.

Он ждал меня в кабинете. Сидел в кресле, смотрел в окно. Белые волосы распущены, серебряные глаза пусты.

— Ты пришла, — сказал он, не оборачиваясь.

— Ты звал.

— Я всегда зову, — он повернулся. — Ты просто не всегда слышишь.

— Что случилось?

— Дядя, — он встал, подошёл к столу. — Он прислал письмо.

— Какое письмо?

Ректор протянул мне лист пергамента. Чёрный, с серебряными рунами по краям. Я развернула.

«Племянница. Я знаю, что ты провела ритуал. Ты связала себя с тремя. Поздравляю. Теперь ты сильнее. Но и уязвимее. Если один из них умрёт — умрёшь и ты. А я умею убивать.

У тебя осталось три дня. На четвёртый — ты выйдешь за меня замуж. Или они умрут. Все трое. Выбирай.

Кейн».

Я сжала письмо в кулаке.

— Три дня, — сказала я. — Он дал мне три дня.

— Да.

— Что мне делать?

— Готовиться, — ректор подошёл ко мне. — Он силён. Очень силён. Он заключил сделку с древним злом. С тем, что старше этой академии.

— С кем?

— С тенью, — ректор посмотрел на меня.

— Я не понимаю.

— Твой дядя хочет не тебя, — сказал он. — Он хочет твою тень. Силу Аэлиры. Силу, которая перешла к тебе.

— Зачем?

— Чтобы стать бессмертным, — ректор усмехнулся. — Чтобы править вечно. Чтобы никто не мог его остановить.

— А я?

— Ты — ключ, — он коснулся моего медальона. —