Невеста по контракту - Маргарита Александровна Гришаева

Допустим, для меня это тоже не аргумент. Не ездил он, так могли ездить к нему. А то, что в столицу отказывался переехать, так это он алиби себе обеспечивал — подальше от эпицентра проблем прятался.

— Я бы на вашем месте все же попыталась бы выяснить, не приезжали ли к нему в академию какие-то высокопоставленные гости. Особенно за несколько месяцев до того, как начались покушения на вас, — все же не сдержала я замечания.

— Хорошо, если вам будет так спокойнее, то я попрошу свою службу безопасности проверить, — к моему удивлению не стал возражать Ксандр. А я-то думала опять упрется, что родные здесь не при чем и что он сам совсем разберется. Неужели упоминание семейной трагедии так на него действует? Надо запомнить. Пусть это не честно и даже жестоко, но жизнь важнее благородства.

— А что ваш кузен? — раз уж начали копать в этом направлении.

— Виран? Его и того меньше интересует правление. Если дядя хотя бы наукой занимается, то его в творчество понесло, — как-то устало вздохнул император. — Он писатель. Сценарист и театральный постановщик. Вы бы знали, какой это скандал был, когда он первую свою постановку показал. Отец рвал и метал — представитель императорской фамилии и творчеством балуется. Грозился повержением в правах, лишением титула и наследства. И дядя, и Виран махнули на это рукой. Дядя сказал, что хоть и не одобряет этого увлечения театром, но уважает право сына на собственный выбор. Тем более, что ничего неприличного или же оскорбляющего императорскую фамилию, он не пишет. Даже наоборот, есть у него и какие-то героические саги и драматические произведения. Публика принимает его благосклонно. Да и пишет он под материнской фамилией, и мать его кстати поддержала в этом направлении. Поэтому и дядя не стал возражать. Пожал плечами, сказал: «Ну не виноваты же мы, что родились в этой семье? Хочешь лишай титула и наследства. Проживем на собственные заработки. Да и у Марселы свои земли имеются», и удалился к себе в академию. Так отцу и пришлось смириться. Разве что запретил братцу приезжать в столицу и ставить его произведения в столичных театрах. В общем, если и есть кто-то менее заинтересованный в правлении, так это Виран. Даже если его силой попытаются посадить на трон… Поверьте, Линария, его никто не примет. Ни народ, ни министры, ни тем более военные. Скорее подержат Кираса. Особенно последние — хотя бы из лояльности ко мне.

Что за странная семейка у этого Ксандра? Родная мать чуть ли его и мужа не убила, за призрачную возможность править, зато родня со стороны отца наоборот вся в зыбучих песках видала это правление. Да еще настолько, чтобы от титула и земель отказываться… Не знаю. Звучит как сказка. С другой стороны, я бы тоже плюнула на титулы лишь бы лишними проблемами не обзаводиться. Но ведь есть такое слово как долг и обязанность? Мне вот тоже не хочется здесь быть, но я же все равно слушаю все это и пытаюсь помочь. А эти просто сбежали. Но… сбрасывать со счетов их не стоит…

— Может стоит…

— Да, я понял вашу мысль, — как-то устало кивнул мужчина. — Контакты кузена тоже отработают. Проверят, где он сам бывал последний год и с кем встречался.

— Он, конечно, в столице не бывал? — уточнила на всякий случай.

— Нет, — покачал головой Ксандр. — Я после смерти отца хотел снять это ограничение. Но… как-то не до этого было, потом забыл, а когда и вспомнил, кузен сказал, что ему и так хорошо. Даже наоборот, говорит, императорская опала ему в плюс идет, вроде вместо рекламы. Вы же знаете, как это бывает, — недовольно поморщился мужчина, — стоит только что-то запретить, как всем тут же становится интересно, что же запретили и почему. Даже если до этого эта тема их никак не интересовала и не касалась.

— Знаю, — чуть улыбнувшись кивнула я.

Не скажу про политические сложности, но и в простой жизни запретный плод — всегда сладок. Сколько раз ученики пытались вскрыть и незаметно проникнуть в складские помещения гильдии не сосчитать. Даже зная, что там лежат в основном старые памятные орудия или просто безделушки с разных заданий, все равно лезут. Ведь если заперто и зачаровано, значит не просто так?

Дальнейший разговор прервал робкий стук в дверь.

— Войдите! — кликнул император.

— Милорд, — юркнула в дверь горничная и тут же присела в реверансе, склонив голову, — ужин накрыт.

— Отлично.

Ксандр поднялся на ноги и предложил мне ладонь.

— Идемте, Линария. Раз уж я испортил вам аппетит на празднике, то просто обязан накормить сейчас.

Да, поесть сейчас было бы неплохо. Правда, идти куда-то, возможно в общество, и опять изображать весь этот светский прием, просто чтобы поесть, не хотелось. Я ведь понадеялась, что мы поедим в комнате и обсудим все дальше, когда император попросил приготовить ужин. И как оказалось, я была не так уж и не права. Далеко мы не ушли — всего-то сделали несколько шагов, и император открыл одну из двух небольших дверей, ловко скрытых в стене. И вот мы уже в небольшой уютной столовой, где у нас уже ожидал сервированный ужин на двоих. Со свечами… Эх…

— Оставьте нас, — махнул рукой Ксандр двум лакеям, словно статуям, застывшим у столика и те, поспешно ретировались, оставляя нас наедине. А император принялся ухаживать за мной. Отодвинул стул, сам налил вино в фужер.

— Что вы предпочитаете рыбу, птицу или дичь? — поинтересовался у меня, словно он не правитель огромных земель, а обыкновенный слуга — немыслимо!

— Дичь, — нехотя вздохнула я, понимая, что в данном случае прятать свои вкусовые пристрастия уже бессмысленно. Есть вместе мы будем скорее всего часто, а давиться какими-то салатиками или рыбой, которую я не слишком любила… будет невыносимо. А мне и так есть над чем страдать.

Мужчина одобрительно кивнул и через мгновение передо мной уже стояла тарелка с ароматным мясом в приправах. Себе император положил тоже самое, разве что куда больше. И уже взялся за собственный бокал с вином, явно намереваясь произнести тост, но заметил мое движение над тарелкой и помрачнел.

— Линария, в этих комнатах вы можете есть и пить все без подозрений, — серьезно проговорил он. — Все что подают в императорское крыло перепроверяют трижды.

— И все же на балу вас чуть было не отравили иномирным ядом, — заметила,