Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова

— Тогда позвольте хотя бы увидеть мальчика. Я должна понимать, ради кого дом Вэллоров идёт на такой риск.

Марина ответила раньше Кайрана:

— Нет.

Мирена медленно повернулась к ней.

— Нет?

— Он спит. И сегодня его уже достаточно рассматривали как доказательство, угрозу и предмет спора. Когда понадобится ваше понимание, вам скажут.

Одна из сопровождающих дам ахнула.

Кайран посмотрел на Марину так, будто хотел сказать, что она снова перешла границу. Но не сказал.

Мирена улыбнулась.

Теперь по-настоящему. Холодно.

— Вы очень быстро привыкли распоряжаться, леди Элиара.

— Нет. Просто слишком долго привыкала молчать.

Мирена сделала шаг ближе и сказала тише, так, чтобы услышала только Марина:

— Не путайте временную слабость князя с победой. Вы — ошибка рода, которую ещё не успели исправить.

Марина тоже улыбнулась.

— А вы слишком рано примерили чужой дом.

На миг между ними не осталось ни придворности, ни мягких голосов. Только две женщины, одна в белом, безупречная и готовая занять место у власти, другая в простом запылённом платье, уставшая до дрожи, но стоящая между ней и ребёнком.

Потом Мирена отступила.

— Я остановлюсь в главном крыле, мой князь, — сказала она уже громко. — Надеюсь, когда страсти улягутся, мы сможем обсудить всё разумно.

— Разумно — значит без попыток забрать ребёнка через полчаса после приезда, — сказал Кайран.

Это было почти грубо.

И оттого Мирена побледнела сильнее.

— Как скажете.

Она развернулась к выходу. Белое платье скользнуло по полу, ни разу не задев ни лавку, ни корзину, ни край грубой ткани. Сопровождающие поспешили за ней. Мужчины Совета задержались на миг, но Кайран посмотрел на них, и они тоже вышли.

Когда дверь закрылась, дом словно выдохнул.

Нэра первой нарушила тишину:

— Ну и снежная змея.

— Нэра, — одёрнула Марина, но без настоящей строгости.

— Что? Я сказала «снежная». Это почти комплимент.

Тила тихо прыснула, тут же прикрыв рот ладонью. Даже Грета улыбнулась.

Кайран остался серьёзным.

— Вы нажили себе ещё одного врага.

— У меня день удачный на пополнение списка.

— Мирена опаснее, чем кажется.

— Она как раз кажется опасной.

— Нет. Она кажется вежливой. Это хуже.

Марина устало опустилась на ближайшую лавку. Ноги вдруг напомнили, что она почти не спала, почти не ела и за последние сутки успела прожить больше, чем в прежнем мире иногда проживала за месяц.

— Почему вы вообще позволили Совету выбрать её? — спросила она.

Кайран помолчал.

— Брак с Арвейнами укрепил бы северную границу.

— А брак со мной что укреплял?

Вопрос вырвался слишком быстро.

Кайран посмотрел на неё.

И Марина пожалела, что спросила. Не потому, что боялась ответа. Потому что в этом вопросе прозвучала не только она, но и Элиара. Та самая женщина, которая пять лет пыталась понять, зачем её привели в этот дом, если потом так легко назвали ненужной.

— Союз с южными землями вашего отца, — сказал Кайран.

— И когда союз перестал быть полезным?

— Когда ваш род потерял влияние после смерти лорда Астера.

Вот так.

Просто. Политика, земля, влияние, кровь. Никакой любви, конечно. Элиара, возможно, когда-то надеялась, что любовь появится потом. Марина таких надежд не имела, но чужая боль всё равно кольнула.

— Значит, я была договором, который устарел.

Кайран сжал челюсть.

— Я не это сказал.

— Но это правда.

Он не ответил.

Марина встала. Ей не хотелось продолжать этот разговор при Нэре, Тиле, Грете, Лессе и всех остальных. Не хотелось показывать, что слова всё ещё могут задевать. И совсем не хотелось, чтобы Кайран подумал, будто его сегодняшняя защита даёт ему право сразу подойти ближе.

— Спасибо, что не отдали ребёнка Мирене, — сказала она ровно. — Это было правильно.

Его взгляд стал тяжелее.

— Просто правильно?

— А вы хотели, чтобы я сказала, что теперь всё забыто?

— Нет.

— Хорошо. Потому что не забыто.

Он шагнул к ней ближе, но остановился, заметив, как она напряглась.

— Я не прошу забыть.

— А что просите?

Кайран смотрел на неё долго. Словно сам не знал ответа или знал, но не имел права его произнести.

— Возможность исправлять то, что ещё можно исправить.

Марина отвернулась к очагу.

— Начните с крыши. Она понятнее чувств.

Грета закашлялась так громко, что Нэра бросила на неё подозрительный взгляд.

Кайран не улыбнулся, но в его глазах на мгновение мелькнуло что-то живое. Усталое. Почти тёплое. И именно это оказалось опаснее любых его приказов. С холодным князем было проще. Его можно было ненавидеть, держать на расстоянии, спорить и не ждать ничего. С мужчиной, который учился согревать руки перед тем, как коснуться младенца, было сложнее.

Из боковой комнаты донёсся плач наследника.

Марина сразу пошла туда. За ней потянулась Тила, но остановилась, когда Марина кивнула, что справится. В комнате было тихо, только у маленькой колыбели, наспех устроенной из старой крепкой корзины, шевелился свёрток.

Младенец сердито морщил нос и размахивал кулачком. Чёрная метка на плече выглянула из-под ткани, тёмная и тонкая.

— Ну что, маленький, — тихо сказала Марина, беря его на руки. — Белая невеста тебе не понравилась?

Ребёнок всхлипнул и вдруг затих, уткнувшись лицом в её рукав.

Марина покачала его, глядя в окно. Во дворе белые следы экипажа Мирены ещё не успели замести снегом. Они тянулись от ворот к главной дороге, ровные, глубокие, уверенные. Как заявление: я приехала и не уйду.

За спиной тихо вошёл Кайран.

Марина не обернулась.

— Он успокоился, — сказал он.

— Он устал. Как и все.

— Мирена не отступит.

— Я тоже.

— Я заметил.

На этот раз в его голосе не было раздражения. Скорее мрачное признание.

Марина повернулась. Кайран стоял у двери, не заходя дальше без разрешения. Эта маленькая деталь почему-то задела её сильнее, чем его публичные слова в зале. Он мог войти. Это была его крепость, его дом, его наследник. Но он ждал.

— Входите, — сказала она.

Он вошёл и остановился рядом с окном.

Несколько мгновений они молча смотрели на ребёнка. Младенец дышал ровно, сжимая край ткани. Между Мариной и Кайраном не было прежней пустоты, но и близости ещё не было. Скорее узкий мост через пропасть, настланный наспех из одной ночи, одного спора, одного правильного выбора и слишком многих невысказанных обид.

— Если Мирена станет вашей женой, — сказала Марина