Ты будешь моей - Ева Малиновская

вдруг начал вести себя совсем не так, как обычно.

Я подняла на него взгляд.

На секунду стало тихо.

Очень.

Потому что сказал он это по-настоящему.

И если бы не всё, что уже произошло, если бы не Марк, если бы не этот бешеный день, если бы не мои собственные нервы, возможно, мне было бы легче это услышать.

Но сейчас внутри было слишком много всего.

— Я не знаю, что тебе сказать, — призналась я честно.

Кирилл слабо улыбнулся.

— Это хотя бы честно.

Я тоже чуть улыбнулась.

На секунду.

И именно в этот момент сбоку раздался знакомый голос:

— Как трогательно.

Я замерла.

Кирилл закрыл глаза так, будто уже заранее хотел кого-то придушить.

Медленно обернулся.

Марк стоял у тёмного борта рекламного щита возле парковки.

И я даже не знаю, что выбесило сильнее — то, что он там был, или то, что я его не заметила сразу.

Чёрная толстовка, джинсы, руки в карманах, разбитая губа ещё темнее в свете фонаря. Костяшки на правой руке сбиты, скулу тоже начинал затягивать синяк.

И всё равно выглядел он так, будто не он полчаса назад влетал в стены.

А будто просто пришёл забрать своё.

— Ты больной? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Марк перевёл взгляд на меня.

— Нет.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Тебя жду.

Кирилл резко шагнул вперёд.

— Ты вообще не понимаешь слова?

— Зато ты, я смотрю, быстро оправился, — лениво бросил Марк.

— Марк, — сказала я жёстко. — Нет. Даже не начинай.

Он посмотрел на меня.

И, к моему удивлению, остановился.

Хотя бы на секунду.

Кирилл сжал челюсти.

— Ладно, — сказал он мне тихо, не отрывая взгляда от Марка. — Похоже, нормально поговорить у нас сегодня всё равно не выйдет.

— Кирилл...

— Всё нормально.

Нет, не было.

Вообще ничего не было нормально.

Марк медленно подошёл ближе.

И вот тут я впервые заметила, что он слегка прихрамывает.

Совсем немного.

Но заметила.

Похоже, удар коленом в бок или падение об подоконник всё-таки отдались сильнее, чем он показывал.

Почему-то это сразу кольнуло неприятно.

— Ты ранен? — спросила я резко.

Оба посмотрели на меня.

Кирилл — удивлённо.

Марк — с этим своим невозможным взглядом, который сразу становился чуть темнее, когда я замечала что-то, связанное с ним.

— Ерунда, — сказал он.

— Не ври.

Он чуть усмехнулся.

— Ты только что запретила мне говорить, когда ты врёшь. Почему тебе можно?

Кирилл невесело хмыкнул.

— Да ему в бок хорошо прилетело.

Я резко повернулась к нему.

— И ты сейчас говоришь это так спокойно?!

— Ника...

— Господи, вы оба психи!

Я шагнула к Марку сама.

Он чуть поднял брови.

— Покажи.

— Что?

— Бок.

На секунду даже Кирилл замолчал.

Марк смотрел на меня так, будто пытался понять, серьёзно ли я.

— Ника, — сказал он тише, — здесь?

— Я не собираюсь тебя раздевать посреди парковки, Громов. Просто покажи, насколько всё плохо.

Он криво усмехнулся разбитой губой.

— Жаль.

— Марк!

— Ладно.

Но не двинулся.

Просто стоял и смотрел.

И в этой секунде было что-то очень опасное.

Потому что Кирилл был всё ещё рядом.

Потому что вечер и так уже трещал по швам.

Потому что все трое стояли на каком-то краю.

— Я сама решу, с кем мне говорить и кого смотреть после драки, — отрезала я, не оборачиваясь к Кириллу, хотя чувствовала его взгляд.

Марк медленно вытащил руки из карманов.

Поднял толстовку с одной стороны.

Под рёбрами уже наливалась огромная, тёмная, почти чёрная гематома.

У меня внутри всё сжалось.

— Боже.

— Я же говорил, ерунда.

— Это не ерунда.

— Бывало хуже.

— Очень утешительно.

Я стояла слишком близко и, наверное, именно поэтому не успела подумать.

Просто подняла руку и едва коснулась пальцами кожи возле синяка.

Марк резко втянул воздух.

Не от боли.

Скорее от неожиданности.

И я в ту же секунду поняла, что сделала.

Слишком поздно.

Потому этот его взгляд сразу стал другим.

Совсем.

Словно весь остальной мир просто перестал существовать.

— Ника, — хрипло сказал Марк.

Я отдёрнула руку.

Резко.

Слишком резко.

Воздух между нами вспыхнул, как от искры.

— Всё, — сказала я быстро. — Всё. Хватит. Мне это надоело.

И тут Марк сделал то, что окончательно добило этот вечер.

Он, не сводя с меня глаз, медленно опустил толстовку и сказал:

— Поедешь со мной в травмпункт.

Я уставилась на него.

— Что?

— Ты слышала.

Кирилл рассмеялся.

Глухо.

Жёстко.

— Ты вообще в себе?

Марк даже не повернул головы.

— Да.

— Она никуда с тобой не поедет.

Вот тут я сорвалась.

— А ты, — резко повернулась я к Кириллу, — перестанешь говорить за меня?

Он замолчал.

И опять это мерзкое ощущение, что я не живой человек, а канат, который оба тянут в свою сторону.

Меня трясло от этого.

— Я устала, — сказала я уже тише, но от этого, кажется, даже страшнее. — Я правда устала. От вас. От этой идиотской войны. От драки. От того, что вы оба ведёте себя как будто мне четырнадцать и я не могу сама решить, что делать.

Тишина.

Потом Марк тихо сказал:

— Хорошо. Решай.

Я посмотрела на него.

Потом на Кирилла.

Потом снова на Марка.

И поняла, что если сейчас не закончу этот вечер хоть как-то, то просто сойду с ума.

— Кирилл, — сказала я спокойно. — Спасибо, что поговорил. Правда. Но сегодня всё.

Он замер.

На секунду.

Потом коротко кивнул.

— Понял.

Это было больно видеть.

По-настоящему больно.

Потому что в его лице на миг мелькнуло что-то слишком открытое.

Но я уже не могла ничего смягчить.

Не сейчас.

Он посмотрел на Марка.

Потом снова на меня.

— Если понадобится — напиши.

И ушёл.

Просто ушёл.

Без красивых фраз.

Без последних взглядов.

А я осталась стоять с Марком под мокрым светом фонарей, с чужой кровью, синяками, усталостью и этим диким ощущением, что всё становится только хуже.

— Не смотри так, — сказала я.

— Как?

— Будто выиграл.

Марк медленно усмехнулся.

Разбитой губой.

Очень плохо.

Очень красиво.

Очень бесит.

— А я не выиграл, Ника.

— Нет?

Он сделал шаг ближе.

И тихо сказал:

— Я просто остался.

Глава восемнадцатая

Я стояла и смотрела на него.

На разбитую губу.

На тёмный синяк под глазом.

На сбитые костяшки.

На этот его невозможный взгляд, в котором всё ещё было слишком много спокойствия для человека, который несколько часов назад дрался