Ты будешь моей - Ева Малиновская

— Абсолютно.

Медсестра посмотрела на него долгим взглядом человека, который за свою смену видел и не таких идиотов.

— Кулаками? — сухо уточнила она.

Я фыркнула.

Не удержалась.

Марк тоже чуть усмехнулся разбитой губой.

— Неудачно.

— Проходите, — сказала она без всякого интереса. — Третий кабинет.

Мы пошли по коридору, и только там, у серо-зелёной стены, я не выдержала:

— Упал?

— А что, надо было сказать “подрался из-за девушки”?

— Это хотя бы было бы честно.

Он остановился у двери кабинета.

Повернулся ко мне.

И в пустом ночном коридоре мы снова оказались слишком близко.

— Я не дрался из-за девушки, — сказал Марк тихо.

— Нет?

— Нет.

Я прищурилась.

— А из-за чего тогда?

Он смотрел мне прямо в глаза.

— Из-за того, как он о тебе говорил.

И вот это было хуже, чем если бы он просто снова начал выпендриваться.

Потому что он не выпендривался.

Не играл.

Не пытался красиво подать фразу.

Он просто сказал правду.

Я открыла рот.

И закрыла.

Потому что не знала, что на это ответить.

В этот момент дверь кабинета открылась, и пожилая врач в очках недовольно выглянула в коридор.

— Кто из вас “упал”?

Я резко отступила в сторону.

Марк, не сводя с меня взгляда ещё секунду, всё-таки вошёл внутрь.

— Я.

— А девушка? — спросила врач, глядя уже на меня.

— Я… с ним.

Врач хмыкнула.

— Вижу.

Через десять минут я уже сидела на жёстком пластиковом стуле у стены и смотрела, как Марку обрабатывают разбитую губу.

Он сидел на кушетке, откинув голову чуть назад, а врач без особой нежности прижимала ватку с антисептиком к его губе.

Он даже не дёрнулся.

Только пальцы на краю кушетки сжались сильнее.

Я заметила.

И это опять кольнуло.

Потом ему велели поднять футболку, чтобы осмотреть бок.

Когда врач увидела гематому, она коротко выругалась себе под нос.

— Это не “упал”, молодой человек. Это “полез туда, куда не надо”.

Марк усмехнулся.

— Почти.

— Рентген нужен. И покой.

— Угу.

— Не “угу”, а нормальный покой. Без геройств и повторных приключений.

Я не удержалась:

— Запишите ему это на лбу. Так больше шансов.

Врач впервые посмотрела на меня почти с одобрением.

— Умная девушка.

— Спасибо, — сказала я.

Марк перевёл на меня взгляд.

Тёмный. Уставший. Но с этой своей едва заметной насмешкой.

— Предательница.

— Заслужил.

Через полчаса, когда мы вышли обратно на парковку, у Марка была обработанная губа, пластырь на костяшках, обезболивающее в кармане и ещё более упрямое выражение лица, чем обычно.

— Ну? — спросила я. — Живой?

— Пока да.

— Не уверена, что это надолго при твоём уровне интеллекта.

Он открыл машину, но не сел.

Просто встал напротив меня.

Ночь стала тише.

Холоднее.

Чище.

— Спасибо, что поехала, — сказал Марк.

Я сразу отвела взгляд.

— Не за что.

— Врёшь.

Я коротко рассмеялась.

— Не начинай.

— Не могу.

— Почему?

Он сделал шаг ближе.

И вот опять.

Опять это расстояние.

Опять этот взгляд.

Опять это чувство, что ещё немного — и всё пойдёт куда-то совсем не туда.

— Потому что ты всё-таки осталась, — сказал он тихо.

Я подняла на него глаза.

— Только не порть момент, Громов.

— Какой момент?

— Тот, в котором я ещё не решила тебя придушить.

Уголок его губ дёрнулся.

И именно тогда я заметила, что он очень устал.

Не внешне.

Не позой.

А как-то глубже.

Словно весь день наконец догнал его только сейчас.

И это вдруг выключило во мне остатки раздражения.

На секунду.

На очень опасную секунду.

— Тебе нельзя за руль, — сказала я.

Он приподнял бровь.

— С чего это?

— С того, что ты после драки, травмпункта и обезболивающего.

— Я доеду.

— Нет.

Марк смотрел на меня пару секунд.

Потом очень медленно усмехнулся.

— Ты сейчас серьёзно собираешься командовать мной?

— Да.

— Ника...

— Нет. Даже не пытайся. Я не хочу потом читать в университетском чате, что Марк Громов въехал в столб, потому что слишком крутой, чтобы вызвать такси.

Он молчал.

И чем дольше молчал, тем подозрительнее становилось его лицо.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Марк.

— Просто думаю, как быстро ты перешла от “иди к чёрту” к “я вызову тебе такси”.

— Я не вызываю тебе такси. Я спасаю город от тебя.

— Очень благородно.

— Замолчи.

Он усмехнулся.

— Ладно. Вызывай.

Я достала телефон.

И именно в этот момент он накрыл мою руку своей.

Просто накрыл.

Тёплой ладонью поверх пальцев.

Ненадолго.

Но этого хватило.

Я замерла.

Он тоже.

Ночь, парковка, свет фонаря, разбитая губа, пластырь на костяшках — и эта его ладонь на моей руке.

Как будто весь день, вся драка, вся злость вдруг сжались в одну точку.

Я медленно подняла на него взгляд.

Марк смотрел не на телефон.

На меня.

И в этот раз в его глазах не было ни одной усмешки.

Только это его дикое, опасное внимание.

И слишком много тишины между нами.

Глава девятнадцатая

Его ладонь лежала поверх моей всего секунду.

Максимум две.

Но этого хватило, чтобы у меня внутри всё сорвалось с привычного ритма. Сердце ударило так резко, будто кто-то изнутри толкнул его кулаком.

Я не сразу отдёрнула руку.

И это было плохо.

Очень.

Потому что Марк тоже это понял.

Я увидела по глазам.

По тому, как они стали темнее.

Тише.

Опаснее.

— Убери руку, — сказала я, и голос прозвучал не так жёстко, как должен был.

Он убрал.

Сразу.

Но легче не стало.

Потому что между нами уже будто проскочила искра. Настоящая. Не из этих бесконечных словесных перепалок. Не из привычного “ты бесишь — ты тоже”.

Что-то другое.

И именно это меня напугало.

Я быстро опустила глаза в телефон, вызвала такси и сделала шаг назад.

— Всё, — сказала я сухо. — Машина будет через пять минут.

— Хорошо.

Он продолжал смотреть.

Слишком внимательно.

Я чувствовала этот взгляд почти кожей.

— Не смотри так.

— Как?

— Как будто сейчас опять скажешь что-нибудь, после чего мне придётся тебя ударить.

Марк усмехнулся.

Чуть-чуть.

Разбитая губа делала эту усмешку ещё хуже. Ещё опаснее.

— Ладно, — сказал он. — Молчу.

— Вот и молчи.

Я отвернулась и уставилась на мокрую парковку. Фонари отражались в лужах, где-то вдалеке проехала машина, хлопнула дверь травмпункта. Всё было таким обычным, что становилось почти смешно.

Потому что внутри у меня сейчас было совсем не обычно.

Совсем.

— Ника.

Я закрыла глаза.

— Ты же обещал молчать.

— Последнее.

Я повернулась.

И зря.

Потому что он стоял слишком близко. Потому что выражение лица