Ты будешь моей - Ева Малиновская

class="p1">Он смотрел на меня тяжело.

Очень.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Но в этом “хорошо” было столько сдержанного напряжения, что у меня мурашки пошли по спине.

Я отпустила его руку.

Сделала шаг назад.

Ещё один.

— Мне нужно домой.

— Я отвезу.

— Нет.

— Ника.

— Нет.

Он сжал челюсть.

Я видела, как тяжело ему сейчас просто стоять на месте и не дёрнуться ко мне снова.

И, наверное, именно это делало всё ещё хуже.

Потому что мне тоже было тяжело просто уйти.

— Я вызову такси, — сказала я.

— Я подожду, пока ты сядешь.

— Марк...

— Это не обсуждается.

Я хотела огрызнуться.

Сказать, что меня уже тошнит от его командного тона.

Но почему-то не смогла.

Потому что в этот раз это было не про контроль.

А про то, что он просто не отпустит меня одну после всего этого.

Я достала телефон.

Пальцы дрожали так, что дважды промахнулась мимо приложения.

Марк стоял рядом, молча.

Слишком близко.

Но уже не касаясь.

И от этого расстояния между нами, в котором оставалось всё, что не случилось секунду назад, было почти больно.

Такси приехало через четыре минуты.

Самые длинные четыре минуты в моей жизни.

Когда машина остановилась у бордюра, я открыла дверь, но прежде чем сесть, всё-таки обернулась.

Не знаю зачем.

Наверное, потому что слишком многое осталось между нами незаконченный.

Марк стоял под фонарём, руки в карманах, ветер трогал волосы, пластырь на костяшках белел слишком ярко.

И взгляд.

Этот его взгляд.

Тяжёлый, тёмный, слишком живой.

— Доедешь — напишешь, — сказал он.

Это прозвучало не как просьба.

Как приказ.

И почему-то именно сейчас меня это не выбесило.

Почти.

— Не обнаглей.

Уголок его губ дёрнулся.

— Ника.

— Что?

Он помолчал секунду.

Потом сказал очень тихо:

— Я всё равно тебя поцелую.

Сердце сорвалось вниз.

Опять.

Я быстро села в машину и захлопнула дверь, пока он не увидел, как у меня снова вспыхнули щёки.

Такси тронулось.

Я уставилась в окно и только через несколько секунд поняла, что у меня дрожат пальцы.

В телефоне уже горел новый чат с незнакомым номером.

От него.

Когда, чёрт возьми, он вообще успел?

На экране было только одно сообщение:

И не смей делать вид, что тебе это не нужно.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья.

Потому что Марк Громов был невозможен.

И потому что хуже всего было другое.

Он снова оказался слишком близок к правде.

Глава двадцать первая

Я не ответила.

Конечно, не ответила.

Какой нормальный человек вообще отвечает на сообщение:

«И не смей делать вид, что тебе это не нужно»?

Только псих.

Или девушка, у которой окончательно отказал мозг.

А я всё-таки очень надеялась, что хотя бы остатки здравого смысла у меня ещё живы.

Поэтому я просто заблокировала телефон, уставилась в тёмное окно такси и до самого общежития делала вид, что у меня всё под контролем.

Не было.

Вообще ничего уже не было под контролем.

Потому что стоило закрыть глаза — я снова оказывалась на парковке. Снова чувствовала его руку у себя на подбородке. Снова это расстояние, в котором уже почти случилось то, что потом нельзя было бы отменить.

И хуже всего было не то, что он хотел меня поцеловать.

А то, что я тоже этого хотела.

Вот эта мысль и добивала окончательно.

В комнате было темно.

Ася, конечно, не спала.

Сидела на кровати в пижаме, с маской на лице и телефоном в руке, как ночной демон любопытства.

Стоило мне открыть дверь, как она резко подняла голову.

— Ну?!

Я закрыла дверь за собой и прислонилась к ней спиной.

— Я тебя ненавижу заранее.

— То есть было интересно.

— Было ужасно.

Ася сдёрнула с лица маску и отложила телефон.

— Так, всё. Садись. Рассказывай.

Я молча прошла к кровати и села.

Потом легла.

Потом снова села.

Ася наблюдала за мной с выражением лица человека, который уже предвкушает лучшие сплетни сезона.

— Ника.

— Что?

— Ты сейчас как человек, которого либо поцеловали, либо почти поцеловали.

Я закрыла глаза ладонями.

— Боже.

Ася взвизгнула так громко, что я швырнула в неё подушку.

— Я так и знала!

— Ничего не было.

— Но почти было!

Я ничего не ответила.

И этого ей, конечно, хватило.

— О. Мой. Бог.

— Перестань.

— Нет, подожди, — она буквально подползла ближе. — Где? Как? Что он сделал?

— Ничего он не сделал.

— Ника.

— Почти ничего.

— Это даже хуже, — простонала Ася. — Говори уже!

Я уронила голову на колени.

— Мы поехали в травмпункт.

— Это я поняла.

— Потом приехал его отец.

— ЧТО?

Я подняла голову.

— Да.

— И ты молчала?

— У меня были другие проблемы, Ася!

— Подожди. Стоп. Его отец приехал прямо туда?

— Да.

— И?

Я коротко рассмеялась.

Совсем не весело.

— И стало ещё хуже.

Я рассказала ей всё.

Почти всё.

Про машину.

Про отца.

Про то, как Марк сорвался.

Про то, как я его обняла.

На этом месте Ася снова издала такой звук, будто сейчас задохнётся от восторга.

— Ты его ОБНЯЛА?

— Замолчи.

— Ты. Его. Обняла.

— Ася!

— Всё, молчу. Пока молчу. Дальше.

Я рассказала про парковку.

Про то, как всё почти случилось.

Про то, как я оттолкнула этот момент.

Про такси.

И про сообщение.

На последних словах Ася уставилась на меня так, будто я только что призналась в преступлении.

— Ника.

— Что?

— Ты вляпалась.

— Спасибо. Без тебя не догадалась бы.

— Нет, серьёзно. Очень. Очень сильно.

Я устало откинулась на спинку кровати.

— Я знаю.

Ася вдруг стала тише.

Села рядом, поджав ноги, и посмотрела на меня уже без своих обычных шуточек.

— И что ты будешь делать?

Я невесело усмехнулась.

— Отличный вопрос.

— Ты же понимаешь, что после такого сделать вид, будто ничего не происходит, уже не получится?

Я молчала.

Потому что да.

Понимала.

Ещё как.

— А Кирилл? — осторожно спросила Ася.

Вот тут я закрыла глаза.

Потому что да, был ещё и Кирилл.

Разбитая скула.

Его признание.

Его слова.

Тот мерзкий разговор за дверью.

И почему-то именно сейчас, после всего с Марком, мысль о Кирилле вызывала не волнение и не тепло.

А только усталость.

— Не знаю, — сказала я честно. — Я вообще больше ничего не знаю.

Ночью я почти не спала.

А если и засыпала, то урывками.

В одном сне Марк опять стоял слишком близко.

В другом Кирилл смотрел на меня