Ты будешь моей - Ева Малиновская

вот, — сказала я резко, — теперь точно весь университет решит, что я сошла с ума.

— Почему?

— Потому что я только что… — я оборвала себя и раздражённо провела ладонью по лицу. — Да потому что это было идиотски, вот почему.

Он смотрел на меня слишком спокойно.

Слишком внимательно.

— Это было не идиотски.

— Конечно. Конечно, не идиотски. Очень логично. Очень умно. Просто прекрасно.

— Ника.

— Что?

Он подошёл ближе.

Не вплотную.

Но этого уже хватило, чтобы я снова почувствовала напряжение каждой клеткой.

— Перестань делать вид, что жалеешь.

Я резко вскинула подбородок.

— А если жалею?

— Нет.

— Да откуда ты…

— Потому что если бы ты жалела, у тебя бы сейчас не дрожали губы.

Я замолчала.

Сразу.

Потому что он был прав. И потому что после этих слов я автоматически прикусила нижнюю губу, будто этим можно было что-то спрятать.

Марк медленно опустил взгляд на мой рот.

И в следующую секунду я почувствовала, как мир снова становится слишком тесным.

Слишком тихим.

Слишком опасным.

— Не надо, — сказала я.

На этот раз уже сама не понимая, о чём именно прошу.

Он поднял глаза обратно к моему лицу.

— Я ничего не делаю.

— Вот именно это и плохо.

— Почему?

— Потому что тогда я сама начинаю делать глупости.

Уголок его губ дрогнул.

Почти незаметно.

— Например?

— Например, — сказала я и шагнула к нему, ткнув пальцем ему в грудь, — обнимать парня, который вчера ещё доводил меня до бешенства и сегодня подрался в университете.

— Я и сейчас могу довести тебя до бешенства.

— Не сомневаюсь.

— Но ты всё равно пришла ко мне.

Я фыркнула.

— Это ты стоял у меня на пути.

— Врёшь.

— Марк!

— Ника!

Я замерла.

Он тоже.

И вдруг мы оба одновременно рассмеялись.

Нервно.

Тихо.

Как люди, которые уже слишком устали быть всё время на пределе.

И это было ещё страшнее, чем все наши ссоры.

Потому что смеяться с ним оказалось легче, чем должно было быть.

Я покачала головой.

— Я тебя ненавижу.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Господи, ты как ребёнок.

— А ты всё равно рядом.

— Ненадолго.

Он смотрел на меня так, будто не поверил ни единому слову.

И правильно сделал.

Потому что именно в эту секунду я поняла: уходить не хочется. Вообще. Ни на шаг. Ни сейчас.

И именно это осознание ударило как ледяная вода.

Я резко выдохнула и отвернулась к окну.

Снаружи моросил дождь, стекло было покрыто мелкими каплями. На парковке стояла пара машин, какие-то студенты шли через двор с кофе, обычная университетская жизнь. Как будто внутри меня не рушилось всё, к чему я успела привыкнуть.

— Ты мне нравишься, — сказал Марк тихо.

Я закрыла глаза.

— Не начинай снова.

— Я и не заканчивал.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Я резко повернулась.

— Хорошо. Хочешь объясню? Ты мне не подходишь. Вот вообще. Совсем. Ты — худший вариант из всех возможных. У тебя проблемы с головой, с характером, с отцом, с границами, с контролем, с…

Марк шагнул ко мне.

Один шаг.

И я замолчала.

— И всё равно? — тихо спросил он.

У меня пересохло во рту.

Потому что это был вопрос не про список.

Не про его недостатки.

Не про разум.

Совсем про другое.

Я смотрела на него и чувствовала, как всё внутри сжимается в один пульсирующий узел.

— Да, — прошептала я и тут же сама не поняла, на что ответила.

На то, что он мне не подходит?

Или на то, что всё равно?

Его взгляд сразу изменился.

И я поняла, что он услышал второй вариант.

Чёрт.

— Ника...

Он сказал моё имя так, будто больше ничего в мире сейчас не имело значения.

И вот теперь я уже не успела отступить.

Потому что Марк поднял руку.

Потому что пальцы скользнули по моей щеке.

Потому что я не остановила.

Потому что сама чуть подалась вперёд.

И когда он наклонился, я уже знала, что в этот раз не уйду.

Первое касание губ было почти невесомым.

Почти осторожным.

Так, будто он в последнюю секунду всё ещё давал мне шанс оттолкнуть его.

Я не оттолкнула.

Вообще ничего не сделала, кроме одного — вцепилась пальцами в его толстовку и сама потянулась ближе.

Вот тогда всё сломалось окончательно.

Потому что Марк выдохнул мне в губы, будто еле держался всё это время, и поцеловал уже по-настоящему.

Так, что у меня из-под ног будто ушёл пол.

Всё исчезло.

Коридор.

Окно.

Шум вентиляции.

Университет.

Глупая гордость.

Кирилл.

Алиса.

Разум вообще.

Остался только этот поцелуй и то, как у меня внутри всё взорвалось от него.

Я сама не заметила, как прижалась к нему всем телом. Как его рука оказалась у меня на талии. Как вторая легла на затылок, удерживая бережно, но так, будто он уже не отдаст меня этой секунде без боя.

Губы у него были горячие.

С привкусом ментола.

Разбитая губа немного царапала, и от этого всё казалось ещё реальнее.

Это был не киношный идеальный первый поцелуй.

Он был слишком настоящий.

Слишком взрослый.

Слишком голодный.

Слишком наш.

Я не знаю, кто из нас первым потерял голову сильнее.

Наверное, оба.

Потому что в какой-то момент я почувствовала, как Марк резко вжимает меня в себя крепче, а у меня внутри от этого прокатывает такая горячая волна, что я почти застонала ему в губы.

И именно это нас остановило.

Точнее — меня.

Я дёрнулась первой.

Резко.

Отпрянула, тяжело дыша.

Марк тоже замер.

Мы стояли так близко, что дыхание всё ещё смешивалось.

У меня горело лицо.

Губы.

Ладони.

Всё.

Я смотрела на него и не узнавала саму себя.

Потому что это уже нельзя было списать на злость.

На стресс.

На эмоции после драки.

Я только что поцеловала Марка Громова так, будто давно этого хотела.

И он это знал.

О, он это точно знал.

Потому что взгляд у него сейчас был просто убийственный.

Тёмный.

Тяжёлый.

Почти безумный.

— Ника... - сказал он хрипло.

— Не надо.

— Что?

— Не говори ничего.

Он провёл языком по губе.

Медленно.

И у меня от этого движения внутри снова всё дёрнулось.

Господи.

— Поздно, — сказал Марк тихо.

— Что поздно?

Он сделал маленький шаг ко мне.

И я не