Ты будешь моей - Ева Малиновская

— Ника, — прошептала она так, будто я призналась в преступлении века. — Ты реально его поцеловала?

Я медленно убрала руки от лица.

— Он меня.

— Но ты ответила?

Я мрачно посмотрела на неё.

Ася вцепилась в подушку так, будто сейчас задушит её от восторга.

— Нет. Нет. Подожди. Не говори. Я сама вижу. Ты ответила.

— Я тебя ненавижу.

— А его?

Я открыла рот.

И закрыла.

Потому что вот это был уже плохой вопрос.

Очень.

Ася, к сожалению, заметила всё по моему лицу раньше, чем я успела надеть нормальное выражение.

Её глаза округлились ещё сильнее.

— О нет.

— Что — о нет?

— Ты попала.

— Спасибо, поддержала.

— Нет, я серьёзно. Не “ой, Ника, тебе нравится мальчик”. А прям реально попала.

Я легла на кровать и уставилась в потолок.

— Он сказал, что не даст мне сделать вид, будто этого не было.

— И он прав, — тихо сказала Ася.

Я резко повернула голову.

— Ты на чьей стороне вообще?

— На стороне фактов.

— Предательница.

— Ника, — она легла рядом на живот, подперев подбородок кулаком, — ты же сама всё понимаешь. После такого уже не получится вернуться к “ты бесишь меня, Громов” и жить как раньше.

Я молчала.

Потому что да.

Понимала.

Проклято хорошо понимала.

— А что ты почувствовала? — спросила Ася вдруг уже тише.

Вот этот вопрос был хуже всех.

Я закрыла глаза.

Перед глазами сразу вспыхнуло:

его рука у меня на талии,

его губы,

тот выдох,

эта секунда, когда всё исчезло, кроме него.

Мне стало жарко.

Очень.

— Ника?

— Ася, я не хочу это обсуждать.

— Почему?

— Потому что тогда это станет слишком реальным.

На секунду она молчала.

Потом легла рядом на спину.

— Ну, судя по тому, как ты сейчас выглядишь, оно и так уже очень реальное.

Я простонала и закрыла лицо подушкой.

— Я хочу новую жизнь.

— Поздно.

— Отлично.

— Он тебе написал?

Я медленно опустила подушку.

— Откуда ты знаешь?

Ася приподняла брови.

— Потому что я бы на его месте уже оборвала тебе телефон.

Я молча показала ей экран.

Она прочитала сообщение и присвистнула.

- “Не убегай от меня”? Господи, какой ужас.

— Вот именно.

— Это очень горячо.

— Ася!

— Что? Я честна.

Я уткнулась в подушку.

— Я не знаю, что делать.

— Хочешь совет?

— Нет.

— Тогда всё равно дам.

Я застонала.

— Ты не обязана сегодня решать, что он для тебя значит. Но ты уже не можешь врать себе, что он ничего для тебя не значит.

Я молчала.

Потому что это было правдой.

Потому что врать себе после такого поцелуя уже было не просто сложно.

Это было бы смешно.

И жалко.

Телефон завибрировал снова.

У меня внутри всё вздрогнуло.

Ася посмотрела на меня как хищник на жертву.

— Открывай.

— Нет.

— Ника.

— Нет.

— Открывай.

Я всё-таки взяла телефон.

Новое сообщение от Марка.

Я стараюсь оставить тебя в покое.

Но у меня получается так себе.

Я уставилась на экран.

И почему-то именно эта фраза — не наглая, не дерзкая, почти честная — окончательно добила.

Потому что я слишком хорошо поняла, что он имеет в виду.

С ним тоже происходило что-то, что он уже не может нормально контролировать.

И это было так же страшно, как мои собственные чувства.

— Что там? — не выдержала Ася.

Я молча показала ей экран.

Она прочитала, потом медленно повернулась ко мне.

— Всё.

— Что — всё?

— Всё, Ника. Вы оба пропали.

Я закатила глаза, но спорить не стала.

Потому that сил уже не было.

Вообще.

И, наверное, именно поэтому ответ Марку я написала почти сразу.

Очень короткий.

Очень осторожный.

Тогда хотя бы не делай хуже.

Отправила.

И в ту же секунду пожалела.

Потому что это уже был не игнор.

Не бегство.

Не защита.

Это был разговор.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Поздно.

Хуже уже не будет.

Будет только сильнее.

Я уставилась на экран так, будто он сейчас загорится у меня в руках.

Ася тихо присвистнула рядом.

— Господи, я бы на твоём месте уже уехала из страны.

Я закрыла телефон и откинулась на подушку.

Потому что Марк Громов, кажется, вообще не собирался оставлять мне пути назад.

И хуже всего было то, что я уже не была уверена, что хочу этот путь искать.

Глава двадцать четвертая

Да, это мимо. Слишком слащаво вышло.

Я проснулась злая.

Не сонная, не растерянная, не задумчивая, а именно злая — на себя, на Марка, на этот идиотский поцелуй, на весь вчерашний день, который до сих пор стоял у меня перед глазами будто его туда вшили.

В комнате было серо. За окном моросил дождь. Ася ещё спала, уткнувшись лицом в подушку, а я уже сидела на кровати и смотрела в одну точку, понимая только одно:

сегодня я увижу его.

И вот это бесило больше всего.

Потому что вчера ночью, лёжа в темноте, я сто раз сказала себе, что с утра всё будет проще. Что эмоции осядут. Что я приду в университет, посмотрю на Марка Громова обычными глазами и пойму, что ничего катастрофического не произошло.

Да.

Конечно.

Как же.

Стоило только вспомнить, как он целовал меня в том пустом коридоре, как у меня сразу опять вспыхнуло лицо.

— Чёрт, — выдохнула я и резко встала с кровати.

Не думать.

Вообще не думать.

Потому что если начать, я опять зависну на полчаса, а потом буду как идиотка стоять перед шкафом и пялиться на одежду, будто от свитера зависит моя судьба.

Спойлер: не зависит.

Я схватила джинсы, чёрную водолазку, собрала волосы в хвост и только в ванной, умываясь ледяной водой, поймала себя на мысли, что всё равно готовлюсь.

Не к парам.

К нему.

И вот за это мне захотелось врезать себе самой.

Когда я вернулась в комнату, Ася уже сидела на кровати и смотрела на меня мутными после сна глазами.

— Ого, — сказала она хрипло. — Ты уже собралась.

— Угу.

— И лицо у тебя как у человека, который идёт не на учёбу, а на войну.

Я натянула куртку.

— Почти одно и то же.

Ася прищурилась.

— Ты боишься его увидеть?

Я резко посмотрела на неё.

— Нет.

— Врёшь.

— Не начинай.

— Я просто спросила.

— А я просто ответила.

Она зевнула, потянулась и слезла с кровати.

— Ладно. Тогда другой вопрос.

— Какой?

— Если он сейчас подойдёт,