Ты будешь моей - Ева Малиновская

Она хмыкнула.

— Нет.

— Тогда да. Это моё свидание.

Ника посмотрела вокруг ещё раз.

Тишина, вода, ветер, ночь.

И Марк Громов напротив.

Не среди своей команды. Не в коридоре. Не в драке. Не в игре. Не на публике.

Просто с ней.

От этого всё ощущалось ещё опаснее.

Он подошёл ближе и опёрся локтями о перила рядом с ней. Под ним доски тихо скрипнули.

— Здесь почти никто не ходит ночью, — сказал он. — Хорошее место, когда хочется, чтобы никто не лез.

Ника повернула к нему голову.

Вот так, почти в темноте, он выглядел старше. Жёстче. Тише. И почему-то честнее, чем в университете.

Она вспомнила арену, раздевалку, коридор, парковку у травмпункта, его отца, свой собственный срыв. И вдруг поняла, что за последние двое суток рядом с ним она успела пережить больше, чем с кем-либо за последние месяцы.

Это пугало.

И затягивало.

Ника отвернулась к воде и медленно выдохнула.

— Алиса правда дочь партнёра твоего отца?

Марк не ответил сразу.

Он просто смотрел вперёд, на чёрную поверхность воды.

Потом коротко кивнул.

Этого было достаточно.

Ника не стала спрашивать дальше. Пока нет. Не здесь. Но само присутствие этой темы встало между ними как тонкая, холодная тень.

Он, видимо, тоже это почувствовал. Потому что через секунду взял её стакан, поставил рядом со своим и притянул Нику к себе за запястье.

Не резко.

Но без шансов сделать вид, будто это случайно.

Она оказалась между ним и перилами. Ветер бил в спину, а от него, наоборот, шло тепло.

Слишком знакомое.

Слишком притягательное.

Ника подняла глаза.

Марк смотрел так, будто весь этот вечер шёл именно к этой секунде. Не к кофе, не к воде, не к пирсу. К тому, чтобы наконец остаться с ней без лишнего шума вокруг.

Его ладонь медленно скользнула выше по её руке, к локтю, к плечу. Второй рукой он убрал волосы с её лица, которые ветер снова бросил ей на губы.

Ника не отодвинулась.

И это уже было ответом.

Он поцеловал её без предупреждения.

Не как в первый раз — срывом, вспышкой, по грани.

Теперь иначе.

Медленнее.

Глубже.

Увереннее.

Словно уже знал, что она не уйдёт.

Ника вцепилась пальцами в его куртку на плечах и сама шагнула ближе, чувствуя, как всё внутри плавится от этого тепла, от ветра вокруг, от его рук на талии.

Он притянул её ещё теснее, и доски под ногами тихо скрипнули. Поцелуй сразу стал жаднее. Живее. Она чувствовала его дыхание, шероховатость почти зажившей губы, запах кофе и холода.

Мир опять исчез.

Их прервали резко.

Где-то сбоку грохнула металлическая урна, а следом раздался смех и пьяный мат.

Ника дёрнулась первой.

Марк мгновенно развернул её за спину, закрывая собой.

По пирсу к ним шли двое парней. Молодые, явно выпившие, с пластиковыми стаканами в руках. Один что-то орал другому, второй пинал ногой пустую банку, и оба, заметив пару у перил, замедлили шаг.

Ника сразу почувствовала, как тело Марка рядом становится другим.

Собранным.

Холодным.

Готовым.

Ей это ощущение уже было знакомо по арене и по коридору.

Парни подошли ближе. Один свистнул, увидев их.

Марк даже не шевельнулся. Просто стоял чуть впереди Ники, слишком спокойно для человека, который ещё секунду назад целовал её так, будто сейчас потеряет голову.

Тот, что был ближе, пробормотал что-то неприятное и сделал ещё шаг.

Марк двинулся навстречу так резко, что тот сразу остановился.

Ника увидела только профиль — чёткую линию челюсти, тёмный взгляд, полное отсутствие какой-либо улыбки.

Воздух на пирсе натянулся.

Секунда.

Вторая.

Потом второй парень дёрнул друга за рукав, что-то пробурчал, и оба пошли дальше, уже не глядя в их сторону.

Только когда они скрылись в темноте, Ника выдохнула.

Она даже не заметила, что всё это время сжимала пальцами заднюю часть его свитера.

Марк повернулся к ней.

Взгляд всё ещё был тёмный.

Но уже не злой.

— Испугалась?

Ника покачала головой.

Соврала бы, если бы сказала “нет”. Но слова застряли.

Он провёл костяшками пальцев по её щеке. Совсем легко.

— Я бы не дал им подойти.

Это было сказано так просто, что у неё внутри всё сжалось.

Потому что она ему верила.

Безоговорочно.

И, наверное, именно это было самым опасным чувством за весь вечер.

Они ушли с пирса быстрее. Марк шёл рядом, но уже ближе, чем раньше, его ладонь лежала у неё на пояснице, как будто он не собирался отпускать её даже на шаг после этого короткого, дурацкого, но слишком реального инцидента.

У машины он остановился не сразу.

Ника стояла напротив, запахнув его куртку сильнее, и вдруг поняла, что вечер кончается. Что через несколько минут он отвезёт её обратно, и эта странная, тихая, почти нормальная ночь останется за спиной.

От этой мысли стало неожиданно неприятно.

Марк шагнул к ней.

Поднял руку.

Провёл большим пальцем по её нижней губе.

Ника едва слышно втянула воздух.

Он это заметил.

Конечно.

И в следующую секунду прижал её к двери машины, уже без игры, без лишних слов, только своей рукой на её талии и тяжёлым взглядом сверху вниз.

— Ты вся дрожишь, — тихо сказал он.

Она не ответила.

Потому что правда.

Потому что слишком.

Потому что рядом с ним в ней как будто всё отзывалось сильнее, чем должно.

Он снова её поцеловал.

На этот раз коротко.

Почти мучительно коротко.

И отстранился первым.

Ника даже не успела возмутиться — только посмотрела на него с этим злым, потерянным взглядом, от которого у него сразу дрогнули губы.

Марк открыл дверь машины и тихо сказал:

— Садись, пока я не передумал везти тебя в общагу.

И почему-то именно после этой фразы Ника поняла, что ночь была ошибкой.

Очень красивой.

Очень опасной.

Но ошибкой, за которую им обоим ещё придётся расплачиваться.

Глава двадцать седьмая

Обратно они ехали молча.

Ника сидела у окна, поджав пальцы на коленях, и смотрела, как по стеклу тянутся редкие капли. Город снова приближался — огни, мокрый асфальт, жёлтые фонари, редкие машины. Всё было обычным. Даже слишком.

Только внутри у неё всё уже давно перестало быть обычным.

На губах до сих пор оставалось его тепло.