Ты будешь моей - Ева Малиновская

отступила.

Хотя должна была.

— Поздно делать вид, что между нами ничего нет.

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

Я сглотнула.

— Это была ошибка.

Его лицо изменилось мгновенно.

Не сильно.

Но я увидела.

Как будто я врезала ему пощёчину.

— Нет, — сказал он очень спокойно.

— Да.

— Нет.

— Марк...

— Не смей.

Я замерла.

Потому что вот такого тона у него я ещё не слышала.

Не злого.

Не резкого.

А очень жёсткого.

Очень настоящего.

— Не смей сейчас врать мне, себе и делать вид, что это случайно, — сказал он тихо. — Ты хотела этого так же, как и я.

У меня вспыхнули щёки.

— Да кто ты такой, чтобы...

— Тот, кто только что тебя поцеловал и знает, как ты мне ответила.

Мне захотелось убежать.

Прямо сейчас.

Просто развернуться и исчезнуть, потому что стоять под этим взглядом и слышать эту правду было почти невыносимо.

Но вместо этого я сказала совсем другое:

— Я тебя ненавижу.

Марк криво усмехнулся.

Очень плохо.

Очень красиво.

Очень не к месту.

— Уже нет.

И вот именно за это хотелось его ударить.

И поцеловать снова.

И от этого я окончательно поняла, что всё. Мы вляпались по уши.

Глава двадцать третья

Мы стояли друг напротив друга и молчали.

После поцелуя тишина стала совсем другой.

Не неловкой.

Не пустой.

А такой, от которой у меня дрожали пальцы.

Потому что теперь уже ничего нельзя было вернуть назад. Никакими шутками, никакими колкостями, никаким привычным “ты бесишь меня, Громов”.

Он меня поцеловал.

Я ответила.

И мы оба это слишком хорошо знали.

Я первая отвела взгляд.

Потому что выдерживать его глаза сейчас было невозможно. Слишком тёмные. Слишком живые. Слишком уверенные. Как будто он и правда только что окончательно что-то про меня понял.

— Мне надо идти, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло.

Предательски.

Марк чуть наклонил голову.

— Иди.

Я резко подняла на него взгляд.

— И всё?

— А что ты хочешь, Ника?

Он спросил это тихо, но у меня внутри всё сжалось.

Потому что я не знала ответа.

Вот в чём была проблема.

Если бы он сейчас снова начал давить, спорить, ухмыляться, дразнить — было бы проще. Я бы разозлилась. Закрылась. Ушла.

Но Марк не делал ничего.

Просто стоял и смотрел так, будто даёт мне возможность самой выбрать, что будет дальше.

И от этого было в сто раз страшнее.

— Я не знаю, — призналась я почти шёпотом.

Его взгляд чуть смягчился.

Совсем немного.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— То, что ты хотя бы не врёшь.

Я нервно усмехнулась.

— Один раз в жизни решил не говорить мне это первым, да?

— Я и так слишком часто оказываюсь прав.

— Самоуверенный.

— Ты уже целовала самоуверенных, Лебедева?

У меня вспыхнули щёки.

— Замолчи.

Уголок его губ дёрнулся.

И вот это было уже опасно. Потому что мне почти захотелось улыбнуться в ответ. Почти.

Я резко поправила волосы, сумку, рукава — всё подряд, лишь бы не стоять просто так под его взглядом.

— Я серьёзно, Марк. Мне правда нужно уйти.

Он кивнул.

Но, когда я уже шагнула мимо него, тихо сказал:

— Ника.

Я остановилась.

Глупо.

Очень.

— Что?

— Не бойся меня.

Я медленно повернулась.

Вот это ударило сильнее, чем надо.

Потому что он сказал это без пафоса. Без театра. И, что хуже всего, будто понял не только то, что между нами сейчас случилось, но и то, что происходило у меня внутри за секунду до поцелуя.

Этот дикий, совершенно новый страх.

Не перед ним.

Перед собой.

— Я не боюсь тебя, — сказала я.

Марк смотрел ещё секунду.

Потом тихо ответил:

— Тогда не бойся того, что чувствуешь.

И на этом всё.

После этой фразы мне уже действительно нужно было уйти, иначе я или расплачусь, или снова поцелую его, или сделаю что-то ещё более безумное.

Поэтому я развернулась и пошла к лестнице.

Быстро.

Очень быстро.

Не оглядываясь.

Но чувствовала спиной, что он всё ещё стоит там и смотрит мне вслед.

На улице воздух был влажный и холодный, и он немного привёл меня в чувство.

Немного.

Ровно настолько, чтобы я дошла до туалета на первом этаже, заперлась в кабинке и уставилась на своё отражение в зеркале над раковинами.

Выглядела я ужасно.

Щёки красные.

Глаза слишком блестят.

Губы...

Я резко отвернулась.

Потому что на губах всё ещё будто оставалось его тепло.

— Господи, — выдохнула я.

Именно в этот момент в туалет вошли две девушки.

Я даже не сразу их увидела, только услышала голоса.

-...я тебе говорю, они реально дрались.

— Да весь университет уже видел.

— А Лебедева-то...

— Тсс, вдруг она тут.

Я закрыла глаза.

Ну конечно.

Ну конечно, теперь я ещё и в главной роли местного сериала.

Я подождала, пока они уйдут, умылась ледяной водой и только потом вышла в коридор.

Телефон в сумке завибрировал.

Я замерла.

Не потому, что не догадывалась.

Потому что как раз догадывалась слишком хорошо.

Сообщение от Аси:

ГДЕ ТЫ??

Я уже полчаса тебя ищу.

И почему у тебя лицо в стиле “я только что пережила клиническую смерть”?

Я коротко закрыла глаза и напечатала:

Иду в общагу.

Не задавай пока вопросов.

Ответ пришёл сразу:

ОГО.

Ладно.

УЖЕ БОЮСЬ.

Я почти усмехнулась.

Почти.

Потому что в следующую секунду пришло ещё одно сообщение.

От Марка.

Я уставилась на экран.

Всего три слова:

Не убегай от меня.

Я шумно выдохнула и быстро убрала телефон в сумку.

Нет.

Только не сейчас.

Я и так держалась на честном слове и оскорблённой гордости.

До общежития я дошла как в тумане.

Поднялась на свой этаж, толкнула дверь комнаты и сразу наткнулась на Асю, которая сидела на кровати в позе человека, приготовившегося к допросу века.

— Ну?

Я молча закрыла дверь.

Сняла куртку.

Села на кровать.

Потом опять встала.

Ася не двигалась. Просто смотрела на меня огромными глазами.

— Ника.

— Что?

— Ты меня сейчас убьёшь.

— Не исключено.

— Он тебя поцеловал?

Я замерла.

Вот просто замерла посреди комнаты.

Ася прижала ладони ко рту.

— О боже.

— Ася...

— О БОЖЕ.

— Перестань.

— Ты молчишь! Значит, да!

Я села на кровать и закрыла лицо ладонями.

Этого ей, конечно, хватило.

Через секунду она уже была