Ты будешь моей - Ева Малиновская

так, будто я уже сделала выбор.

В третьем кто-то снова бил кого-то у автомата с кофе, и я просыпалась с бешеным сердцем.

Когда зазвенел будильник, у меня было ощущение, что я не спала вообще.

Я долго сидела на кровати, смотрела в пол и ненавидела утро.

Телефон лежал на тумбочке экраном вниз.

Я знала, что там есть сообщения.

Не от Аси.

Не от мамы.

Не из чата группы.

От него.

И именно поэтому не переворачивала телефон ещё почти минуту.

Потом всё-таки взяла.

Три сообщения.

Все от Марка.

Доехала?

Следующее, через десять минут:

Я сейчас сам приеду, если не ответишь.

И последнее:

Не беси меня, Лебедева.

Я уставилась в экран.

Потом резко встала с кровати и начала искать джинсы.

— Что случилось? — сонно пробормотала Ася.

— Ничего.

— Лицо у тебя как у человека, который собирается убивать.

— Возможно.

Я быстро написала:

Доехала.

И не смей приезжать сюда.

Ответ пришёл мгновенно.

Как будто он вообще не спал и всё это время держал телефон в руке.

Уже лучше.

Доброе утро.

Я сжала телефон так сильно, что костяшки побелели.

Ничего доброго.

Пауза.

Потом:

Это мы ещё посмотрим.

— Ненавижу его, — пробормотала я.

— Ага, — сказала Ася с кровати. — Очень убедительно.

Я швырнула в неё носок.

Кампус с утра жил своей обычной жизнью, но мне казалось, будто всё изменилось.

Как будто каждый человек вокруг знает что-то, что произошло ночью.

Как будто по мне всё видно.

Как будто на мне крупными буквами написано:

почти поцеловалась с Марком Громовым .

Это, конечно, был бред.

Но ощущалось именно так.

Я шла быстро.

Очень быстро.

Почти не глядя по сторонам.

Пока у главного корпуса меня не перехватили сразу две девчонки с потока.

— Ника! Это правда, что Громова увезли в травму?

— А что с Кириллом?

— А вы с кем-нибудь из них... ну...

Я посмотрела на них так, что они сами отступили на полшага.

— Нет.

И ушла дальше.

Вот только легче не стало.

Потому что в коридорах уже действительно шептались.

Оглядывались.

Замолкали на полуслове.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Я уже почти дошла до лестницы, когда из аудитории слева вышел Кирилл.

И мир, конечно, решил окончательно меня добить.

Он тоже увидел меня сразу.

Остановился.

На скуле синяк стал ещё ярче.

Губа чуть опухла.

Но держался он по-прежнему ровно, будто всё это вообще его не касается.

Я тоже замерла.

На секунду.

Потом поняла, что просто развернуться и уйти будет уже слишком по-детски.

Поэтому осталась стоять.

Кирилл подошёл первым.

— Привет.

— Привет.

Пауза.

Очень неловкая.

Очень тяжёлая.

— Как ты? — спросил он.

Я едва не рассмеялась.

Что за привычка у всех мужчин вокруг начинать с этого вопроса?

— Нормально, — соврала я.

Он кивнул, но по взгляду было видно — не поверил.

— Слушай, я...

Он не успел договорить.

Потому что в тот же момент за моей спиной раздался спокойный, слишком знакомый голос:

— Доброе утро.

Я закрыла глаза.

На секунду.

Только на секунду.

Потом медленно обернулась.

Марк.

Чёрная толстовка.

Тёмные джинсы.

Свежий пластырь на костяшках.

Разбитая губа.

И этот его взгляд, от которого у меня сразу всё внутри сделало неприятный, слишком сильный рывок.

Он выглядел уставшим.

Очень.

Но всё равно каким-то опасно собранным.

Как будто ночь не сломала его, а наоборот, только сделала жёстче.

Кирилл рядом напрягся мгновенно.

Я почувствовала это даже не глядя на него.

— Громов, — произнёс он холодно.

— Капитан.

И вот тут меня окончательно переклинило.

Потому что нет.

Только не снова.

Не ещё один раунд.

Не утром.

Не посреди коридора.

Не после всего.

— Нет, — сказала я резко.

Оба посмотрели на меня.

— Что? — одновременно.

— Нет, — повторила я уже жёстче. — Не будет этого снова. Ни сейчас, ни здесь, ни при мне.

Марк чуть приподнял бровь.

Кирилл сжал челюсть.

Я выдохнула и посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Я не шутка для университета. Не тема для драки. Не повод мериться характерами. И если ещё хоть один из вас сегодня решит устроить вокруг меня сцену, клянусь, я сделаю так, что вы оба пожалеете.

Тишина.

Очень короткая.

Но вкусная.

Потому что оба действительно замолчали.

— Отлично, — сказала я. — Теперь ты.

Я посмотрела на Кирилла.

Он нахмурился.

— Я?

— Да. Ты хотел что-то сказать. Говори.

Кирилл бросил быстрый взгляд на Марка.

Потом на меня.

— Не при нём.

Я коротко усмехнулась.

— Забавно. Он обычно говорит то же самое.

Марк рядом хмыкнул.

Я даже не посмотрела в его сторону.

Кирилл шумно выдохнул.

— Хорошо. Я хотел извиниться ещё раз.

— Уже извинялся.

— Знаю.

— Тогда зачем снова?

Он помолчал.

— Потому что я вижу, как ты на меня смотришь.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

Потому что да.

Он был прав.

Я смотрела уже не так.

Совсем не так.

— И как же? — спросила я тише.

Кирилл отвёл взгляд на окно.

Потом снова на меня.

— Как будто разочаровалась.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Я ничего не ответила.

Потому что не могла.

Потому что в горле встал ком.

Потому что сказать “да” было слишком жестоко.

А сказать “нет”- слишком большой ложью.

Кирилл понял и без ответа.

Это было видно по лицу.

По тому, как он чуть опустил плечи.

— Понял, — сказал он тихо.

И вот тут мне стало по-настоящему паршиво.

Потому что при всей злости на него — я не хотела делать ему больно.

Но, похоже, уже сделала.

Марк молчал.

На удивление.

На чудо.

Просто стоял рядом и не лез.

И именно это почему-то чувствовалось сильнее любого вмешательства.

Кирилл кивнул мне коротко, почти сухо.

— Ладно. Я тогда не буду тебя дёргать.

— Кирилл...

— Нет. Всё нормально.

Снова это чёртово “всё нормально”.

Которое вообще ничего не значило.

Он развернулся и ушёл.

На этот раз без тяжёлых взглядов на Марка, без последних слов, без позы.

Просто ушёл.

А я осталась стоять в коридоре с ощущением, будто только что внутри что-то окончательно сдвинулось на