Свобода без корсета - Людмила Вовченко

по мокрой мостовой проехал экипаж, где-то за углом выкрикнул мальчишка-газетчик, ветер приподнял край маркизы соседней булочной. Но внутри всё внимание стянулось к столу, на котором лежали лекала нового белья, образцы батиста и тонкий карандаш, ещё хранивший тепло пальцев Маргариты. Изабель стояла возле стола с той безупречной прямотой, которая раздражала сама по себе. Платье цвета тёмной слоновой кости не морщилось ни на локтях, ни у талии, ни под грудью, словно ткань боялась ослушаться хозяйку. Жемчужная брошь на её груди ловила свет из окна, и каждый раз, когда Изабель чуть поворачивалась, по жемчужинам пробегал холодный блеск. Александр стоял чуть позади и правее. Молчал. Конечно же, молчал. Высокий, тёмный, спокойный до неприличия. Он даже не пытался вмешиваться в разговор матери. И всё же Маргарита ощущала его присутствие так явно, будто он стоял не у стены, а прямо за её плечом. Это раздражало. Потому что красивым мужчинам вообще нельзя позволять так молчать. Молчание делает их опасно умными в женском воображении. — Особенный заказ, — повторила Маргарита. Не вопросом. Почти констатацией. Изабель чуть улыбнулась. — Именно. Камилла, стоявшая у двери в мастерскую, выглядела так, будто мысленно уже пересчитывает все возможные бедствия. Софи застыла с ножницами в руках. Элоиза держала пяльцы так осторожно, словно одно неверное движение могло развязать войну. Жанна выглядывала из-за плеча Луизы, широко раскрыв глаза. Вся команда понимала: в ателье сейчас вошли не просто богатые клиенты. Вошёл шанс. И неприятности. Обычно они приходили парой, под руку, в дорогих перчатках. — Через две недели в нашем доме состоится благотворительный приём, — продолжила Изабель. — Будут представители нескольких семей, владельцы фабрик, поставщики, журналисты, несколько дам из комитета помощи работницам и, разумеется, люди, которые считают своим долгом иметь мнение обо всём, даже если их никто не спрашивал. Маргарита едва заметно склонила голову. — Прекрасный состав. Скучно не будет. — Не будет, — согласилась Изабель. — Поэтому мне нужно платье. — Вам? — Нет. Пауза. Изабель медленно провела пальцами по краю стола. Перчатка едва слышно скользнула по дереву. — Моей племяннице. Мадемуазель Адель де Бомон. Девушка молода, стеснительна, не слишком уверена в себе и впервые будет официально представлена в нашем кругу после долгого пребывания в провинции. Маргарита внимательно слушала. Вот теперь становилось интереснее. — И вы хотите, чтобы она произвела впечатление. — Разумеется. — Какое именно? Изабель посмотрела на неё чуть пристальнее. — Вам недостаточно знать, что платье должно быть красивым? — Недостаточно. — Почему? Маргарита спокойно подошла к столу, взяла чистый лист и положила перед собой. — Потому что «красиво» — это слово для людей, которые боятся думать точнее. В мастерской кто-то тихо втянул воздух. Изабель замерла. Александр опустил взгляд на стол, но Маргарита успела заметить: уголок его губ снова дрогнул. Очень плохо. Если мужчина продолжит улыбаться так редко, ей придётся начать следить за этим специально. А это уже совершенно лишнее. — Смело, — сказала Изабель. — Практично. Если мадемуазель Адель должна выглядеть невинной — это одно платье. Если уверенной — другое. Если богатой — третье. Если достойной брака — четвёртое. Если опасной для тех, кто собрался её недооценить, — пятое. Изабель молчала. Потом медленно произнесла: — Вы считаете, платье может сделать девушку опасной? — Нет. Платье может помочь окружающим это заметить. На этот раз тишина стала гуще. Александр поднял глаза. Чёрные. Внимательные. Маргарита почувствовала, как этот взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом опустился к рукам — не к талии, не к груди, не к платью, а именно к рукам. К пальцам, где вчерашняя работа оставила едва заметные следы мела, к маленькому проколу от иглы, к карандашной тени у ногтя. Странный мужчина. Другой на его месте давно бы рассматривал силуэт. Этот смотрел на следы труда. И от этого почему-то становилось ещё опаснее. — Моя племянница не должна выглядеть опасной, — произнесла Изабель. — Тогда вы зря пришли ко мне. Камилла прикрыла глаза. Жанна беззвучно открыла рот. Софи перестала дышать. Маргарита внутренне усмехнулась. Нет, она не собиралась срывать заказ. Но позволить Изабель диктовать условия с первой минуты — ещё хуже. Богатая клиентка должна сразу понять: здесь перед ней не швея на побегушках. Здесь человек, который либо создаст результат, либо откажется портить ткань и репутацию. Изабель медленно повернулась к ней всем корпусом. — Вы отказываетесь от заказа, которого ещё не получили? — Я отказываюсь от бессмысленной работы. Это разные вещи. — Объясните. Маргарита взяла карандаш. — Молодая девушка впервые появляется в сильном обществе. Вы говорите, она стеснительна. Значит, её легко затмят. Если платье будет просто нежным, просто красивым, просто приличным, её похвалят так же, как хвалят хорошо сервированный десерт: мило, изящно, не запомнилось. Через пять минут все забудут, как она выглядела. Изабель не перебивала. — Если платье будет слишком ярким, её осудят. Если слишком взрослым — состарят. Если слишком богатым — решат, что семья пытается купить внимание. Если слишком скромным — её просто не увидят. Маргарита провела на листе лёгкую линию. — Ей нужно платье, которое не кричит, но заставляет смотреть второй раз. Александр сделал шаг ближе. Маргарита заметила не движение даже, а изменение воздуха. От него пахло кожей, кедром и чем-то чуть горьким, тёплым, табачным. Запах странно не сочетался с безупречной холодностью лица. Будто мужчина внешне был выточен из тёмного камня, а под ним скрывалась жаркая, упрямая, очень живая сила. Не думать. Она здесь работает. — Цвет? — спросил Александр. Первое настоящее вмешательство. Голос низкий, ровный. Без вызова. Но от него по коже всё равно прошла странная дрожь. Маргарита не сразу ответила. Не потому, что растерялась. Просто ей внезапно захотелось услышать этот голос ещё раз, а это было настолько глупо, что пришлось наказать себя паузой. — Не белый, — сказала она наконец. — И не розовый. Слишком очевидно. Не голубой — сделает её ещё более робкой. Не жёлтый — опасно для лица, если она бледна. Мне нужно увидеть её волосы, кожу, осанку, манеру держать руки. Изабель прищурилась. — Вы хотите встретиться с Адель? — Разумеется. — Другие портнихи довольствуются мерками. — Другие портнихи могут шить для манекена. Александр посмотрел на манекен у окна. Потом на Маргариту. — Вы всегда начинаете с человека, а не с платья? — Последние три дня — да. Он заметил формулировку. Конечно, заметил. Очень внимательный мужчина — наказание для женщины,